Ощущая трясущуюся металлическую стену слева и пустое пространство справа, я рискнула и бросилась в ту сторону, подальше от голоса, подтянула ноги и вскочила. Тут же под ногами произошел толчок, и я потеряла равновесие. Падая, не в силах сгруппироваться, я получила тошнотворно сильный удар кулаком в висок и рухнула на дребезжащий, движущийся пол; перед глазами закружились искры. Пока я лежала, а мир шел кругом, до моих ушей донесся ритмичный гул. Я находилась на полу какого-то транспорта, который быстро куда-то ехал, но куда именно — я не знала.

Я понимала, что выгляжу абсолютно нелепо, но всё равно принялась размахивать ногами, пинаясь изо всех сил во всё, до чего могла дотянуться. Мой слух уловил несколько кряхтений, когда ноги во что-то врезались, а затем я услышала тот же голос.

— Угомоните ее, — прошипел мужчина. И тут до меня дошло, что я так и не перестала кричать.

Мое горло снова сдавило, а затем тот же самый укол вонзился в шею, и мир снова погрузился во тьму.

Холод.

Всё вокруг казалось ледяным, когда я разлепила воспаленные глаза. Пахло затхлостью и сыростью, а в дальнем углу я слышала, как каждые пару секунд методично падает капля воды.

Застонав, я схватилась освобожденными руками за голову, пока глаза привыкали к обстановке. Меня пронзил шок, когда я увидела, что в углу жмутся еще несколько девочек — все совсем маленькие и гораздо младше меня. Несмотря на головокружение, я приподнялась и села на край мерзкого матраса в желто-коричневых пятнах, от которого разило канализацией.

Я подавилась от едкого запаха фекалий и мочи, ударившего в нос. Четыре другие девочки, которых я видела, не были совершенно грязными, но по их сальным, нечесаным волосам я могла сказать, что они не принимали душ как минимум несколько дней. Самая маленькая девочка крепко прижималась к самой худенькой из четверых; у всех под глазами залегли темные круги.

Мой взгляд пробежался по остальной части комнаты. В одном углу стояло одинокое ведро, откуда, по-видимому, и исходил запах. В этой комнате не было ни единого окна, а свет пробивался лишь сквозь щели вокруг двери напротив кровати, на которой мне совершенно не хотелось лежать.

Встав, я пошатнулась, всё еще испытывая головокружение от того наркотика, который они мне вкололи, и резко опустилась обратно на край матраса. Моя рука метнулась к цепочке, на которой больше не висело кольцо. Но паниковать и гадать, куда оно делось, было некогда: дверь распахнулась. Ослепительный свет, подобно концу света, ворвался в грязную комнату; пара крыс пискнула и скрылась обратно в щелях стен.

Девочки еще сильнее сжались в углу, а я заслонила глаза рукой, прищурившись. Я едва успела различить силуэты двух весьма внушительных фигур, прежде чем мешок снова натянули мне на голову, и я почувствовала до боли знакомый укол в шею.

— Ублюдки, — успела пробормотать я, прежде чем всё снова померкло.

Глава 40

Мои руки онемели, когда я пришла в себя; они были подвешены над головой. Колени упирались в холодный камень, а стерильная вонь была просто невыносимой, словно это помещение регулярно заливали мощными чистящими средствами. Медленно я заставила себя открыть глаза, голова раскалывалась по швам, и я тут же пожалела, что пришла в сознание.

Цепь приковывала меня к потолку прямо над сливным отверстием в полу. На другом конце маленькой квадратной комнаты стоял длинный стол, на котором покоились острые и заостренные инструменты, каких я никогда раньше не видела. Все они выглядели очень пугающе. Четверо невероятно здоровенных мужчин с оружием стояли у единственной двери слева от меня.

Один из них постучал по деревянному косяку, когда моя голова повернулась в их сторону. Сквозь маленькое окошко позади меня в комнату пробивался тусклый свет, подсказывая, что сейчас, где бы я ни находилась, около полудня, и что я в подвале с оконным приямком снаружи.

Дверь распахнулась, и вошли еще двое мужчин. Один из них показался мне смутно знакомым, словно я видела его размытую фотографию где-то, всего один раз, целую вечность назад. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где я его видела, пока голова продолжала раскалываться; я медленно раскачивалась на месте, понимая лишь то, что не должна выпускать его из виду.

— Полагаю, ты знаешь, кто я, — произнес мужчина, его темные глазки-бусинки скользнули по инструментам, блестящим на белом столе. Он поправил лацканы своего серого костюма в тонкую полоску, а затем пригладил иссиня-черные волосы. Его нос был необычайно длинным и загнутым на конце, надменным, напоминающим клюв. Очень похожим на чей-то еще нос, который я когда-то видела. У него были впалые скулы, но не от голода, а потому что он мог себе это позволить. От этого странного человека веяло богатством, и казалось, темная зловещая тень следовала за ним по пятам, пока он кружил вокруг меня.

— Мудак, который меня похитил, — наконец ответила я, и он запрокинул голову, расхохотавшись. Его волосы блестели от геля, но даже не шелохнулись, когда он схватил со стола что-то похожее на металлический прут.

— Где он? — прорычал он и бросился ко мне. Обезумевший бык на матадора.

Я вздрогнула, но вздернула подбородок.

— Где что? — спросила я.