— Не бери это платье, Аглая, — Гаевский на Германа даже не смотрит. Кулаки сжал, зубы сцепил, дышит как паровой пресс. И не думает скрывать, как его это злит. — Ты в нем как гипсовая статуя для сада.

Самое ужасное, мне кажется, я знаю, о чем он думает. О том, о чем и я. Похоже, Мирон не забыл, во что он превратил мой подвенечный наряд в нашу брачную ночь. Во мне внутри все вспыхивает.

— А у вас с Анной была свадьба, Мирон? — смотрю в упор на бывшего мужа. Руки тоже непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Была у них, — отвечает удивленно вместо Гаевского Герман. Мирон молча сверлит горящим взглядом.

— Наверное Анна была на ней ослепительной, — продолжаю, отворачиваясь. И обращаюсь к девушкам-консультанткам. — Пожалуй, я остановлюсь на этом варианте. Помогите мне его снять.

Глава 21

Аглая

Не знаю, зачем его дразню. Я не нарочно.

Я совсем не хочу ничего добиться и не ставлю никаких целей.

Не хочу, чтобы он меня ревновал — тем более к кому, к Шарданову! Ладно бы Тимур был в меня влюблен, это имело бы смысл. Но тот испытывает ко мне не больше чувств, чем к обеденному столу в их роскошной гостиной, так зачем мне дразнить Гаевского?

Из салона мы ушли сразу же. В машине Герман долго молчал, потом повернулся ко мне и сказал негромко:

— Походу, в этом доме в тебя не только Тимур втрескался, Аглая.

Я повернулась к нему, но ничего не ответила, только плечами пожала. И Герман продолжил осторожно.

— Мне же не надо тебя просить, чтобы ты не задела чувства Ани, правда же? Она стервоза, конечно, но она моя сестра.

— Не надо, — мотнула я головой.

Не стану же я говорить, что в свое время Анна не стала считаться со мной. С тем, что у Мирона была жена, пусть не такая богатая и роскошная как она.

Это лишнее, прошлое пусть останется в прошлом. Мы вернулись в особняк, и я больше Мирона не видела.

Вечером мне долго не спится. Уж весь особняк погрузился в сон, а у меня глаза не закрываютс. И еще в груди поселилось тревожное предчувствие, которое не дает уснуть.

Набрасываю халат и выхожу на балкон-галерею, который тянется через весь второй этаж. Здесь свежо, и я зябко ежусь, обхватив себя руками за плечи.

Так даже лучше, может свежий воздух поможет прийти в себя и охладить голову? А там и сон скорее придет.

Долго стоять все равно не выйдет. Стефания спит, и Тимур может услышать, что я хлопала дверями. Вдруг я его разбудила?

Прислушиваюсь к звукам, доносящимся от входа в галерею. Как будто ничего не слышно.

Я ненадолго, просто подышу воздухом и вернусь. Все равно чужие стены останутся чужими, я бы с радостью согласилась променять всю эту роскошь на одну-единственную комнату в отдельной квартире. Чтобы она была только наша со Стефанией...

Облокачиваюсь на перила и смотрю на сад. Отсюда, со второго этажа, хорошо видны освещенные дорожки и фонтан. Вода в нем на ночь отключена, и от этого непривычно тихо.

— Аглая.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. От стены отделяется тень, но я узнала его еще по голосу.

— Мирон?

Он стоит у стены, в нескольких шагах от меня. Как он умудрился подойти так тихо?

— Ты что здесь делаешь?

— Тебя жду.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, и я не нахожу слов.

— Зачем?

— Поговорить хочу.

Как там говорят? Наша песня хороша, начинай сначала? Вот и у нас похоже та же песня.

— Я же сказала, не о чем нам говорить.

Отталкиваюсь от перил и направляюсь к двери, но Мирон загораживает дорогу и хватает меня за обе руки.

— Подожди. Я знал, что ты не захочешь со мной разговаривать. Поэтому и ждал, когда мы сможем увидеться без посторонних.

— Отпусти меня, — мотаю головой. — Нам нечего с тобой обсуждать!

— Аглая, пожалуйста. Выслушай сначала.

Пытаюсь высвободить руки, но он держит крепко. Не больно, однако вырваться не получается.

— Что тебе нужно, Мирон?

— Не выходи за Тимура.

На мгновение перестаю сопротивляться. Он снова за свое?

— Да отстань же ты от меня!

Но бывший будто не слышит. Сжал руки клещами и повторяет, нависая надо мной горой.

— Не торопись со свадьбой. Я прошу тебя. Дай мне немного времени.

Смотрю на него, совершенно ничего не понимая.

— Для чего я должна давать тебе время, Мирон?

— Сегодня я сказал Анне, что хочу с ней развестись. Не выходи замуж, Аглая, подожди меня. Дай мне шанс!

Наверное, у меня сейчас очень глупое выражение лица. Потому что я не сразу соображаю, что он сказал.

— Ты с ума сошел? — наконец, получается из себя выдавить.

— Нет. Наоборот. Я должен был это сделать еще тогда. Не отдавать тебя этому тупому качку, отбить тебя у него. Не поддаваться ебучей гордости и не отпускать.

Что он несет боже? Не верю своим ушам и все еще пытаюсь его оттолкнуть.

— Мирон…

— Я люблю тебя, Аглая. Я так тебя люблю...

От неожиданности даже приоткрываю рот.

Он произносит это уверенно, словно сообщает мне известную истину, не требующую доказательств. И смотрит прямо в глаза, не отводя взгляда.