Тимур еще некоторое время на меня смотрит, затем отводит взгляд.
— Вообще никак. Моя семья к моим делам не имеет никакого отношения. Только почему «если», Аглая? Ты может хотела сказать «когда»?
Мотаю головой.
— Нет. Я все еще не уверена, что это единственный выход, Тимур. Наш брак.
Он откидывается на спинку, закладывает руки за голову.
— Сядь, — указывает глазами рядом с собой. Я нерешительно кошусь на край дивана, у Шарданова лопается терпение, и он за руку тянет меня вниз. — Садись, Аглая, поговорим. Я смотрю, ты со всеми уже переговорила, кроме меня.
— Я ни с кем... — пробую слабо возразить, но он перебивает.
— Гаевский, Герман, мой отец... Кто еще не проехался тебе по ушам? Или ты не знаешь, что бывает, когда слушаешь всех подряд, особенно так называемых благожелателей? А я знаю. Я так мать потерял. Слушал хуйню всякую...
Чуть не вырывается, что я тоже прекрасно знаю, как бывает. Яркий пример — моя свекровь. Если бы не Регина, мы могли расстаться с Мироном более цивилизованно. Мне не пришлось бы прятать от него ребенка и уж тем более, выдавать Руслана за своего любовника.
А еще упорно мучает и не отпускает его уверенное заявление, что они с Анной переспали только после нашего развода.
Если бы это произошло сейчас, я ни за что не стала бы уезжать, а подошла и потребовала объяснений. Гаевский не стал бы себя выгораживать, он бы просто признался. Но со мной была Регина, и я была слишком молода.
Так что Тимур ошибается, я хорошо знаю, когда слушаешь всякую...
Я настолько шокирована его признанием, что не сразу собираюсь с мыслями.
— Ты? Причем тут ты, Тимур? Разве твоя мама ушла не после того, как Ринат привел любовницу?
— Она не просто ушла, Аглая, — теперь Тимур говорит сквозь стиснутые челюсти, и ему приходится буквально выталкивать из себя каждое слово. — Она умерла. И не из-за отца. А потому что я от нее отказался.
Я молчу. Герман упоминал вскользь, и теперь я это услышала прямым текстом от Тимура. Он действительно винит себя в смерти матери. Себя, а не Рината, хотя я больше чем уверена, что там целиком и полностью заслуга самого старшего из Шардановых.
— Но ведь ты был ребенком, Тимур! Сколько тебе тогда было лет?
— Семь, — он сжимает руки в кулаки и сдавливает костяшки. — Я уже был взрослый.
— Взрослый? — у меня чуть речь не отнимает. — Всего лишь на три года старше моей дочки! Разве это взрослый, Тимур? И что ты такого мог сделать, чтобы твоя мама поверила, будто ты от нее отказался!
Он поднимает голову, и я в страхе осекаюсь, потому что в его глазах горит какой-то совершенно безумный огонь.
— Я сказал, что это она во всем виновата, что она разрушила нашу семью. Что из-за нее отец больше не хочет с нами жить. И что я ее ненавижу.
Глава 23
Аглая
Смотрю на Тимура в полной растерянности, не зная, что сказать. Не представляю, как можно в этой ситуации утешить или поддержать.
Я сама мама и скорее предпочла бы умереть, чем услышать подобное от своей дочери. Но глядя на закаменевшее лицо Тимура, осудить его язык тоже не поворачивается.
— Почему... Почему ты так сказал, Тимур?
Шарданов медленно поднимается с дивана и направляется к встроенному в противоположную стену бару. Достает бутылку виски, наливает себе в стакан и делает большой глоток прямо там, не возвращаясь обратно.
— Потому что тогда я во всем слушал отца.
Тимур отворачивается, допивает виски. Наливает еще, несколько секунд молчит, затем продолжает:
— Он собирался отправить меня в Англию. В закрытую школу-пансион. Одну из лучших, как он говорил. Там учатся дети очень обеспеченных людей. После школы я должен был поступить в Итон.
— В семь лет? Одного? — я не верю, что это слышу. — Ринат собирался отправить маленького мальчика в другую страну?
— Да.
— А ты хотел?
— Конечно, нет, — Тимур коротко усмехается. — Я вообще не понимал, за что меня отправляют из дома. Не хотел уезжать, просился, чтобы оставили. Но отец объяснял, что это из-за матери. Будто это она довела его до развода, потому что никогда не интересовалась семьей. Только своим увлечением. Мать настолько была поглощена любимым делом, что на нас с отцом времени у нее не оставалось.
— Это была правда?
— Не знаю. Я не знаю, что между ними происходило, мать действительно сутками пропадала в компании. Я все время был с няней.
— И ты ему поверил? Ринату.
Тимур передергивает плечами, продолжая стоять спиной.
— Отец никогда не ошибался. По крайней мере, я привык так считать. И если он сказал, что мать виновата, значит, так оно и было.
— Ты настолько безоговорочно ему верил?
Шарданов наполняет третий бокал, и я уже думаю, что если бы он пил прямо из бутылки, особой разницы не было.