» Эротика » » Читать онлайн
Страница 56 из 57 Настройки

— Он сказал, что мать хочет забрать меня и уехать. И тогда я его больше никогда не увижу. А если останусь с ним, мать никуда не денется. Потому что она меня любит и без меня не уйдет.

— Но он же манипулировал тобой, Тимур! Ты повелся?

— Конечно. Мне было семь, Аглая. Отец говорил, что главное — не соглашаться с ней ехать. Как бы она ни уговаривала.

Тимур отворачивается и сжимает бокал так, что белеют костяшки на руке. Я молчу, потому что в голову не приходит ничего, что можно было бы сказать в этой ситуации.

Мне страшно представить, как взрослый мужчина, родной отец, настолько не жалел своего ребенка и с такой жестокостью им манипулировал.

— Когда мать позвала меня с собой, я так и сделал. Сказал, что останусь с отцом. Она пыталась объяснить, что я смогу с ним видеться, что она не станет меня прятать. Но я не слушал. Я был уверен, если уступлю, то потеряю их обоих.

Тимур ненадолго замолкает. Я жду, хотя уже боюсь услышать продолжение.

— Потом я… — Тимур сглатывает. — Я сказал, что была бы она другой, отец от нас не ушел.

— Тимур…

— И еще сказал, что она мне больше не мать. Что у папы теперь другая женщина и пусть лучше она будет моей матерью.

Я невольно прикрываю рот ладонью. Он опускает голову.

— Я верил, что она испугается и останется. Отец же сказал, что останется.

— Она ушла?..

— Хуже. Она заплакала, — продолжает Тимур, не глядя на меня. — А я разозлился еще сильнее. Сказал, чтобы перестала притворяться. И чтобы больше ко мне не приходила.

Он замолкает.

— Это был последний раз, когда я ее видел.

— Господи, Тимур…

— Понимаешь теперь? — он наконец поднимает на меня глаза. — Я сам ее прогнал. Сказал, что она мне не нужна. И она умерла, думая, что собственный сын ее ненавидит.

Между нами повисает мучительная пауза. Я проклинаю себя за то, что начала этот разговор — зачем было бередить прошлые раны? Дети бывают жестокими, особенно если их умело направлять и настраивать. Наверное, мама Тимура зависела от Рината, поэтому он так нагло себя с ней вел.

Или там было что-то еще?

— А потом? — осторожно спрашиваю. — Что было потом?

Тимур делает большой глоток прямо из горлышка бутылки, и я смотрю как двигается крупный кадык на широкой мужской шее.

— Меня все-таки отправили в Англию. В ту самую школу-пансион, куда я так не хотел ехать. Мачехе я ожидаемо был нахер не нужен. У них уже была Аня, отец привел их в дом практически сразу, как стало известно о смерти матери. Он сказал, что теперь мне тем более нечего делать дома, нужно учиться, а не сидеть и жалеть себя.

Он криво усмехается.

— Я помню свой шок, когда отец объявил о моем отъезде. Я даже разговаривать не мог несколько дней, так и уехал молча, ни сказав ни слова.

— А Ринат?

— Тот был доволен. Сказал, что я наконец начинаю вести себя как настоящий Шарданов.

Тимур делает еще один крупный глоток и некоторое время внимательно рассматривает бутылку в своих руках.

— Знаешь, что самое дерьмовое, Аглая? Я ведь еще долго считал, что он прав. Что мать сама во всем виновата. Я кажется, даже не поверил, что она умерла. Все ждал, что она приедет. И потом злился на себя за то, что жду.

У меня перехватывает горло.

— Но ты ведь потом понял, как был неправ?

— Понял, конечно. Только мать этим уже не вернуть. Самое хуевое, что мне потом начали приходить подарки.

Недоуменно моргаю.

— От кого?

— От нее. От матери. Каждый год. На день рождения и на Рождество.

— Подожди, вот сейчас я ничего не понимаю, останавливаю его взмахом руки. —Ты сказал, что она умерла?

— Именно.

— Так откуда подарки?

Тимур нетвердой походкой возвращается и опускается на диван рядом со мной. Бутылка с виски у него в руках, он уже прикладывается к ней словно там вода. Или компот.

— Первый подарок пришел, когда я уже был в пансионе. На день рождения. Это была подарочная коробка с игрушечной машиной. Я такую однажды увидел в магазине и попросил мне купить. Отец отказал, сказал, что у меня и так игрушек дохера. А я типа уже взрослый.

Невольно прижимаю ладонь к груди.

— Но как, Тимур?..

— Там внутри лежала открытка, в ней было написано: «Моему любимому мальчику в день рождения. Мама».

— И ты подумал…

— Что я должен был думать? Пацан... Я тогда вообще не понимал, откуда взялась посылка. Обрадовался. Думал, отец мне солгал, что она умерла. Потом пришел подарок на Рождество. Потом еще один. И еще. Каждый год, Аглая. Без единого пропуска.

— И ты не пытался узнать, кто их отправляет?

— Конечно, пытался. Только не сразу. В детстве мне было достаточно того, что они от матери. Я даже открытки никому не показывал.

— Почему?

— Зачем. Они же были мои.

От этих простых слов у меня снова перекрывает горло.

— А потом?