Поднимаю глаза и натыкаюсь на его полный напряженного ожидания взгляд. Как бы я раньше ни сердилась на парня, теперь от тех чувств не осталось и следа.

— Я догадалась.

Он нетерпеливо дергает плечом, выдавая с головой свое волнение и нервозность.

— Мне сказали, он на удачу, — и следом этот прямой, почти обжигающий взгляд. — В общем… пусть будет.

Почему-то именно эти последние слова окончательно выбивают почву из-под ног. Губы сами растекаются в улыбке.

— Спасибо, Герман.

Герман коротко кивает. Уголок его губ дергается, на миг делая лицо совершенно мальчишеским, но парень быстро возвращает себе надменный и заносчивый вид.

— Это тебе спасибо, Аглая. За то, что не бросила подыхать.

И вот теперь я окончательно узнаю в нем привычного Германа.

Глава 20

Аглая

Я не верю Мирону. Гаевский давно потерял право на мое доверие. Но почему-то его слова, сказанные о Тимуре, не идут у меня из головы. И не дают покоя.

Он не тот, за кого себя выдает... Как же это понимать?

Неужто Тимур не Шарданов? Да бред, это видно невооруженным глазом. Достаточно посмотреть на них с Ринатом, чтобы отпали все сомнения.

Тогда что? Что Мирон имел в виду?

Ну не идти же к бывшему за разъяснениями.

Спросить самого Тимура? Ага, тот случай. Так и вижу, как он дает мне обстоятельный и подробный ответ.

И я иду может быть не самым честным путем, но уж точно самым беспроигрышным — нагло пользуюсь чувствами, которыми раньше ни за что бы не посмела воспользоваться.

Чувством вины.

После завтрака отправляюсь на поиски Германа и нахожу его в беседке в саду. Пока Стефания гуляет с няней, заглядываю в беседку.

— Ты не занят? Можно к тебе? Я на минутку.

Взгляд парня взлетает снизу вверх, проезжается по моему приветливому — как я надеюсь — лицу, сползает чуть ниже и фиксируется на цепочке с кулоном в виде клевера.

Обнаружив, что я надела его подарок, Герман заметно оживляется. На что и был расчет.

— Конечно, входи, — Герман показательно двигается, освобождая мне место, хотя места в беседке полно.

И я не собиралась садиться рядом, мне надо видеть его лицо. Поэтому сажусь на диван напротив, так, чтобы мы могли друг друга видеть.

— Как ты себя чувствуешь? Ты сегодня остался дома, никуда не поехал? — очень надеюсь, что мой голос звучит искренне, потому что Герману я на самом деле не желаю ничего плохого.

— Нормально, спасибо, — он все еще разговаривает со мной как нашкодивший щенок. — Но врачи сказали пока никуда не выходить, поэтому я тут. А ты почему не поехала в офис?

В первую очередь потому что сама так решила, но для Германа у меня другая версия.

— Разве ты не слышал? — делаю вид, что удивлена. — или тебе не сказали? Наверное правильно, тебе это не понравится...

Опускаю голову, и парень тянется к моей руке.

— Эй, что такое? — переспрашивает с тревогой. — Ты про свадьбу с Тимуром, что ли? Почему мне это должно не понравиться? Сказал же, я насчет тебя ошибался. И я извинился!

— Да, конечно, — спешу его успокоить и примирительно похлопываю по руке, — не сердись.

— Хотя не могу сказать, что меня это не шокировало, — продолжает младший Шарданов. — Но только не из-за тебя, а из-за моего брата. Никогда бы не поверил, что Тимур в принципе женится. Тем более так быстро. Значит ты и вправду особенная, если смогла его зацепить.

Тема становится слишком скользкой и опасной. От того, что Герман молод, он не перестал быть Шардановым, поэтому поспешно съезжаю на более безопасную колею.

— Я почему пришла... — запинаюсь, потому что в самом деле подбираю нужные слова. — Тимур попросил начать приготовления к свадьбе, он дал мне карту, но я... Понимаешь, я считаю, что все происходит слишком стремительно, мы так мало знаем друг друга, а вас, его семью я не знаю совсем...

За исключением того, что говорил мне Тимур о своей милой семейке. Но Герману об этом знать совершенно не обязательно. Поэтому как можно более убедительно хлопаю ресницами и продолжаю:

— Ты сам знаешь, какой у тебя брат. Говорить на эту тему с ним бесполезно. А мне хотелось бы узнать о вас больше. Понемногу о каждом. Можешь помочь? Пожалуйста...

Герман на мгновение задумывается, я затаиваю дыхание. У меня должно получиться, должно. И я почти не вру, мне в самом деле надо знать о них больше, чтобы как-то выжить в этом змеином гнезде.

— Хорошо, — наконец соглашается парень, — спрашивай, что тебя интересует, а я буду отвечать.

Черт, это не совсем то, что я хотела. Я надеялась на длительное повествование, из которого я смогу что-то для себя почерпнуть, а по мере рассказа задавать наводящие вопросы. Но если продолжу настаивать, это вызовет подозрения, поэтому прекращаю спор.

В первую очередь меня интересует то, что Гаевский сказал о Тимуре, но это тоже будет выглядеть подозрительно, поэтому спрашиваю совсем о другом.