В этот момент в гостиную вошёл дворецкий и тихо доложил мне на ухо:

— Нина Георгиевна, там ваш брат пожаловал.

— Так пригласи его сюда.

— Модест Георгиевич желает говорить с вами наедине. Сказал, что это вопрос жизни и смерти.

— Опять проигрался, — сделала вывод я. — И будет клянчить деньги. В прошлый раз же дала ему почти три тысячи. И месяца не прошло! — возмутилась я.

— Вели выставить его вон и больше не пускать, — холодно посоветовал Антон, стоящий напротив, потягивая вино из хрустального бокала. — Иначе это никогда не кончится.

Совет он дал дельный, но все же я решила не быть такой жестокой.

— Поговорю с ним. Брат всё же.

Пришлось идти в кабинет. Модест уже, как тигр, метался по ковру и нервно оглядывался на дверь.

— Нинель! — воскликнул он, едва я вошла, и бросился целовать мне руку.

— Давай только без театральных постановок. Сколько?

— Пять тысяч.

— Ты с ума сошёл? Думаешь, я деньги печатаю?

— Но у тебя же есть, я знаю!

— Есть, но не для тебя. У меня большая семья, дело и внуки, наконец. Или ты думаешь, я должна постоянно оплачивать твои игровые капризы?

— Нинель, пожалуйста, — с мольбой выпалил Модест. — Если ты мне их не дашь, меня упекут в долговую тюрьму или, ещё хуже, я, возможно, не доживу до утра. Они страшные люди, слов на ветер не бросают.

У меня было дежавю. Я уже слышала нечто подобное. Похожая ситуация была, едва я попала в этот мир. И тогда денег я не дала, а Модест до сих пор был на свободе. А сейчас ещё придумал, что с ним могут расправиться.

Постоянно брал меня на какой-то понт, чтобы я, видимо, расчувствовалась и погасила его долги.

— Местные бандюганы, что ли? Тогда надо в полицию обратиться, Модест, — посоветовала я.

— Да у них в полиции свои люди. Бесполезно это, Нинель.

— Значит, заканчивай играть! Сколько можно уже, какой год деньги с меня тянешь.

— Нинель, ну, умоляю тебя. Хочешь, я встану на колени? Только дай денег, сестричка!

Я вздохнула.

— Дам только две тысячи. Больше нет. У меня новые проекты и заводы. Я экономлю каждую копейку. Даже Клавдии отказала в новых нарядах к Рождеству, — ворчала я, подходя к картине и отодвигая ее в сторону. — А должна оплачивать твои игровые долги!

Встала спиной к Модесту, нажала код и открыла сейф. Модест жадно следил за моими действиями. Но я не беспокоилась. Где находился сейф в доме, знал даже садовник. Но открыть его никто не мог. Код знала только я и мой муж. А унести сейф можно было только с куском стены.

Достав нужную сумму, я протянула ее брату и жёстко велела:

— Это последний раз, Модест. Больше денег ты не получишь. И даже если тебя найдут в канаве... ну, ты сам понимаешь. Я в этом виновата не буду. Ты сам выбрал свою жизнь, вот и разруливай сам. Больше в моем доме видеть тебя не хочу.

Я уже направилась прочь, как он вдогонку выпалил:

— Нинель, как же так? Я же твой брат! Единственный! Нинель!

Но я уже не слушала его, а быстро направилась в гостиную. Все же у меня в гостях был полковник Тихонов. И я не хотела пропустить ни одной его фразы относительно ближайших закупок и политики государства, которые теперь планировались в Государственном Совете и о которых он обещал мне рассказать.

Глава 10

На вечеринке, в Английском клубе, Клавдия с Петром появились около восьми вечера. Ростопчин особо и не сопротивлялся, заявив, что вечер у него свободный, и он вполне сможет отвезти Клавдию куда она там хочет.

Не прошло и часа, как на вечере к ним приблизился Анатолий Францевич и выразил удовольствие видеть их. Молодые люди, прокружив несколько вальсов и одну польку, в это время стояли с бокалами шампанского, которые разносили официанты по залу. Анатолий Францевич попытался пригласить Клавдию на следующий вальс, но она заявила, что жених ей не разрешает. Петра хоть это и позабавило, но он подтвердил:

— Да, сударь. У нас уговор. Я привез сюда Клавдию с одним условием, что она будет танцевать только со мной.

Анатолий Францевич скорчил недовольную мину, но все же «съел» это объяснение. Он быстро раскланялся и отошел.

— И что это за долговязый хрыч? — проворчал Петр, едва они снова остались вдвоем. — Раздел тебя глазами и даже не поперхнулся.

— Тише, это мой издатель. Редактор из газеты. Взял печатать мою статью, она выйдет в ближайшие дни.

— Ты все же пошла туда? — приподнял бровь Ростопчин.

— Да... и ты был не прав. Им очень интересны женские темы, они хотят привлечь женщин-читательниц. Это ведь дополнительный источник дохода.

— Понятно, главное ты довольна, — добродушно осклабился Петр. — Рад за тебя. Но мой тебе совет: держись от этого павлина подальше. Проглотит, не поперхнется, и понять ничего не успеешь.

— Считаешь меня малолетней глупышкой? — парировала Клавдия. — Я так-то за мужем была. И разбираюсь в мужчинах.

— Ну-ну, потому и вляпалась, как муха в мед, в сладкие речи Аркадия.