Я так жаждала, чтобы он покаялся во всём сам. Рассказал об этой своей интрижке. Потому что сама я боялась говорить об этом первой. Мне казалось, это так унизительно. Словно я выпрашиваю его любить себя.

— Нет. На вчерашний бал ты поехала намеренно без меня, и…

— Значит, тебе нечего рассказать мне, Владимир?

— Нет.

— И не хочешь объяснить, отчего ты так сильно занят последнее время?

Я уже не знала, как вытащить из него правду, задавала наводящие вопросы.

— Много работы, — ответил он, пожав плечами. — Но это же не повод обижаться на меня, так, Нина?

Я поджала губы. Работа, значит. Видимо, считал меня за дуру. Я уже открыла рот, чтобы бросить ему в лицо фразу о том, что всё знаю про его амуры с другой. Но тут же закрыла его. И отвернулась.

— Уходи. Я хочу побыть одна.

— Может, позавтракаем вместе? — предложил Владимир.

— Нет.

— Нина, в чём дело? Я ведь вижу, что тебя что-то мучает. Расскажи мне всё.

— Если ты не догадываешься, что меня мучает, то тогда нам не о чем говорить! — вспылила я.

— Опять завелась. Давай успокоимся и…

В этот момент вошла Рита с подносом еды.

— Уходи, сказала, — велела я мужу и демонстративно уселась за стол одна.

Отвернулась от него.

Баскаков стоял молча, наверное, минуту или две, испепелял меня взглядом. Потом процедил под нос ругательство и быстро покинул мою спальню.

Глава 6

Одной завтракать мне совсем не хотелось, и я попросила Риту позвать ко мне Людочку, если она встала. Сейчас внучка посещала гимназию госпожи Руслановой, и по будням я или Владимир завозили ее рано утром на учебу. Сегодня же был выходной, оттого девочка могла поспать подольше.

Оказалось, что Люда уже встала, и потому с удовольствием влетела в мою спальню и обняла меня. Я старалась вести себя естественно и не показать, что у меня болит рука. Просторный пеньюар это хорошо скрывал. Вчера я велела слугам и домочадцам не рассказывать внукам о моем ранении, не стоило им в таком юном возрасте знать, что на улицах города взрывали бомбы и стреляли из-за угла, как в фильме про Дикий Запад.

— Ты что-нибудь помнишь о своей маме, милая? — спросила я внучку, когда она уже доела свой омлет и пила чай с шоколадной конфетой.

— Плохо, бабушка, — ответила Людмила. — Помню, у нее были темные волосы и тонкие руки. А еще она была невысокого роста и очень ласковой.

Описание девочки вроде подходило под портрет женщины, что приходила две недели назад в наш дом. О том, кто эта дама, я скрыла и от прислуги, и от домашних. Знал о внезапно возникшей матери Людочки только мой муж.

Со слов Марии Литвиной, все это время она жила при монастыре послушницей и готовилась принять постриг в монахини, неизлечимо болела и работать не могла. Однако недавно она ездила в Троице-Сергиеву лавру и приложилась к чудотворным мощам, и именно там и почувствовала облегчение от своего недуга, а вскоре совсем выздоровела. Именно такую легенду рассказала мне Мария в прошлый раз.

Я попросила мужа разузнать, правда ли это. И на днях Владимир наведался в ту самую богадельню при монастыре, о котором упоминала молодая женщина, и подтвердил, что действительно в их заведении многие годы жила Мария Осипова, и недавно покинула обитель, полностью исцелившись.

Вроде бы рассказ Марии подтверждался, но какой-то червячок сомнения не давал мне покоя, и я не понимала, в чем дело.

Когда мы с Людочкой уже позавтракали, слуга доложил, что пришла Мария Литвинова.

— Выставить ее вон и сказать, чтобы пришла позже? — спросил он.

— Нет, конечно! Еще обидится. Я сама спущусь к ней и поговорю.

— Но вы же больны, Нина Георгиевна.

— Ничего. Переживу, — ответила я, морщась, ибо в этот момент рука снова заныла.

Я уже была в домашнем платье, довольно свободном, которое не стягивало мое перебинтованное плечо и руку, и направилась вниз.

— Через четверть часа приведешь в гостиную Людмилу Осиповну, — велела я Рите. — Но не раньше.

Горничная понятливо кивнула, а я направилась в гостиную где ждала меня молодая женщина. Сегодня она выглядела еще более удручающе и как-то облезло. Но я решила не обращать на это внимание, все же жизнь у Марии была не сахарная. Дочь простого рабочего. Потом родила дочь от якобы богатого сынка, но оказалось, что его мать, то есть я, выгнала его из дому без средств к существованию, за то, что он тайно женился на ней. Потом богадельня при монастыре и болезнь.

— Вот мои документы, сударыня, — заявила мне Мария. — Метрика Людочки и документ о венчании с вашим сыном, в церковной книге тоже можете проверить записи. Ещё мой паспорт.

Я бегло взглянула на документы, они и вправду выглядели настоящими. Метрика была потёртая и чуть помятая, какой и должна была быть, если бы хранилась много лет.

В прошлый раз я потребовала у Марии доказательства, а точнее, документы о том, что она есть она и доказательства венчания с моим сыном.