Сердце колотилось так, что отдавалось в груди, когда они подошли к двери, сливавшейся со стеной. Некротралл вынул маленький ключ и отпер замок, открыв металлическую лестницу, уходившую в самое нутро одной из фабрик.

Наверху мигали тусклые электрические лампы. Они прошли через котельную — проход был узкий, тесный, — потом через ещё одну запертую дверь вышли в более просторный коридор. Там стояла большая дверь; когда они приблизились, она открылась изнутри. Толщиной дверь была едва ли не с её предплечье — будто банковский сейф.

За дверью находилась огромная комната, набитая роскошной мебелью, люстрами со свисающими мерцающими подвесками, и Ферроном, который... пил.

Излишество этой комнаты казалось отвратительным.

Стены были завешаны тяжёлыми дорогими драпировками и росписями. Вдоль одной стены стояли ряды графинов и бутылок. В одной части комнаты располагался уголок для отдыха с резными столиками, большим диваном и креслами. В другой — письменный стол из красного дерева и кушетка. Всё вокруг было вычурным, сделанным с тем видом мастерства, который стоит целое состояние.

— А вот и ты, — сказал Феррон, отрывая её внимание от комнаты. На нём были только брюки и белая рубашка, застёгнутая лишь наполовину.

Она привыкла видеть его всегда наглухо закрытым, закованным в слои форменной защиты, и хотя уже дважды раздевала его до пояса, оба раза это происходило исключительно по медицинской необходимости.

Комната, в которой они оказались, никак не ощущалась рабочей. Несмотря на измождённый вид, Феррон — Каин, мысленно поправила себя Хелена, — выглядел здесь странно уместно, даже по-своему ярко, будто прежде она просто никогда не видела его в подходящей среде.

— Что это такое? — спросила она, осторожно заходя внутрь.

Некротралл внутрь не вошёл, лишь отступил назад и закрыл дверь, которая с тяжёлым, усиленным глухим ударом запечаталась.

— Комната на случай осады, — сказал Феррон. — Мой дед велел построить её во время одной забастовки несколько десятилетий назад. На всякий пожарный.

— Даже не представляю, с чего бы кому-то хотеть причинить вред твоему деду, если он настолько разумно тратил деньги, — сказала она, бросив взгляд на три хрустальные люстры под потолком.

— И правда загадка. — В стакане у него ещё оставалось на пару пальцев, но он тут же допил всё одним глотком.

Она покосилась на него. — Вообще-то в таких количествах можно было бы пить обезболивающее, если тебе нужен просто эффект онемения.

— В этом нет никакого удовольствия, — сказал он, и рука у него дрогнула, когда он наливал себе ещё. — Алкоголь притупляет всё лишь на несколько минут. Когда мне действительно хочется опьянения, я предпочитаю яд. Обычно он держится дольше, да и у некоторых ядов бывают крайне любопытные побочные эффекты. Хотя я подумал, что ты можешь это не одобрить. — Он вздохнул. — С учётом нынешней обстановки в Аутпосте и того, что у меня нет ни малейшего желания снова валяться на кухонном столе, это место показалось более уместным.

Хелена кивнула, не понимая, обижена она или, наоборот, благодарна за то, что обычно они встречаются не здесь. Если бы её сразу привели в подобное место, она, вероятно, просто запаниковала бы.

Она подтащила один из тонконогих столиков и даже не стала думать о том, не поцарапает ли его полировку, пока доставала свои принадлежности.

Феррон допил второй стакан, оседлал стул задом наперёд и стал расстёгивать рубашку. Прежде чем она успела ему помочь, он резко двинул плечами, стягивая ткань, и приглушённо зашипел от боли.

— Тебе хоть немного стало легче? — спросила она, положив голую ладонь ему на руку. Он вздрогнул и отстранился. Кожа у него была ненормально холодной. Но жара не было, и это, как она надеялась, было хорошим знаком.

Он не ответил.

Она продезинфицировала руки разведённой карболовой кислотой и начала как можно осторожнее разматывать бинты, пока на ранах не осталась одна только марля. Промыла их солевым раствором и попробовала приподнять один кусок — тот присох. Каин дёрнулся всем телом, содрогаясь.

— Блядь! Не... — костяшки у него побелели от того, как сильно он вцепился в спинку стула.

Она тут же отдёрнула руку. — Мне нужно снять марлю.

— Правда нужно? — Он уткнулся лбом в спинку стула, дыша неровно, надсадно.

По её мнению, ответ был очевиден.

Он снова содрогнулся. — Блядь.

— Прости.

— Замолчи.

Она молча стояла рядом, пока его дыхание немного не выровнялось.

— Ладно, — выдавил он. — Продолжай.

— Хочешь, я снова тебя усыплю? — спросила она.

Он поднял голову и посмотрел на неё. Глаза были пустыми. Лицо — в синяках от усталости. — А есть в этом вообще смысл?

Хелена выдержала его взгляд. Она могла это исправить. Она не позволит ему страдать и умирать за то, что он наконец-то сделал в своей жизни что-то хорошее.

— Пожалуйста. Дай мне попробовать.

В его глазах мелькнуло что-то недоверчивое. Губы дрогнули, будто он собирался сказать что-то ещё, но он только отвернулся, снова уткнувшись лбом в спинку стула.

— Ладно, — сказал он устало, будто смирившись.