Именно к этому он и шёл с самого начала. Его долгой игре. Сопротивление само шло ему в руки, и Хелена ничего не могла с этим сделать: им нужно было воспользоваться таким шансом, иначе оставалось лишь сдаться. До конца года они бы всё равно не дотянули.

Он ничего не ответил.

— Что-нибудь ещё?

Он покачал головой, встал и направился к двери, остановившись прямо перед тем, как открыть её.

— Думаю, нам стоит запланировать перерыв на ближайшие несколько недель. Я не рассчитываю вернуться.

ГЛАВА 32

Maius 1786

НОВОСТЬ О ТОМ, ЧТО МОРОУ вместе со столькими Бессмертными покинет остров, была именно тем шансом, которого ждало Вечное Пламя. Словно заведенный механизм, Сопротивление тут же принялось готовиться к атаке.

Все последние месяцы Кроутер распространял сведения, полученные от Феррона, приписывая его карты, данные о патрулях и ротациях, цепочках командования и иерархии того, кого вызовут первым и как именно будет нанесён ответный удар в случае атаки Сопротивления, самым разным источникам.

Батальоны рвались в бой.

И всё же под кожей Хелены таилось неотвязное, нарастающее с каждой минутой чувство ужаса. А если это ловушка? Если Феррон солгал и спрятал в переданных сведениях удавку? Она всё возвращалась мыслями к тому, каким странным он тогда показался.

Госпиталь ждал, натянутый до предела, задушенный между надеждой и страхом. А потом взвыли сирены, и начали прибывать грузовики, хлынули тела, заполняя госпиталь и выстраиваясь вдоль коридоров. Места для всех раненых не хватало.

Хелене не досталось даже возможности как следует осознать свою отчаянную, жгучую вину, когда госпиталь накрыли последствия сражения. Ей нужно было работать.

Это твоя вина. Ты должна была понять. Феррон — чудовище. Прирождённый предатель, весь в отца. Никогда ещё ей не приходилось исцелять так много, работать в таком безумном темпе, что амулет на шее почти обжигал кожу. Две ученицы-целительницы рухнули без сил, их резонанс выгорел от перенапряжения.

Прошло больше суток, прежде чем кто-то сказал ей, что они не проиграли. Атака оказалась не провалом, а ошеломительной победой. Сопротивление взяло порты; большую часть Восточного острова удалось отбить. В юго-западном углу ещё шли бои, но ожидалось, что вскоре они вернут себе весь остров.

Даже когда это подтвердилось, Хелена всё равно едва могла в это поверить. Раненые всё прибывали.

Сопротивление нашло тюрьмы, набитые инакомыслящими. Одно из крупнейших зданий у портов оказалось лабораторией. Оттуда вернулись грузовики, доверху набитые медицинскими припасами и инструментами, которых Хелена не видела уже много лет. Настоящие анестетики и антисептики. Ящики опийной смолы. Марля и свежие бинты.

Но ликование, охватившее госпиталь с потоком этих припасов, исчезло, как только начали привозить жертв из лаборатории. Медики и сиделки, годами работавшие, не дрогнув, срывались при виде этих людей, и их приходилось отстранять.

В лаборатории создавали не только химер из животных. Жертвы, которых привозили, были почти неузнаваемы; над ними ставили такие опыты, что разум отказывался это принять. Тела методично расчленяли и собирали заново. Их было так много.

Попытки лечить их легли на Хелену. Хирурги не знали, что делать, а ученицы не выдерживали зрелища. И сама Хелена тоже ничего не могла. Что бы она ни предпринимала, все они умирали.

Для боевых частей Отвоевание закончилось быстро. То, во что Бессмертные медленно вгрызались годами, удалось вернуть одним скоординированным ударом. Это сочли военным триумфом на века.

Для госпиталя же всё обернулось нескончаемым кошмаром.

Следом за донесениями о возвращении Морроу поползли слухи о сильнейших потрясениях в их рядах, когда начали искать виноватых. А потом последовали контратаки и попытки вновь отбить порты.

Лишь через несколько недель всё наконец начало стихать: госпиталь понемногу вернулся к обычной ротации смен, привезли новых учениц-целительниц. Кроутер и Илва каким-то образом точно знали, у кого есть скрытый для этого резонанс, даже когда сами девушки о нём не подозревали.

К концу этого времени Хелена вымоталась до такой степени, что несколько дней почти не могла говорить. Будто совсем разучилась быть человеком.

Пейс буквально выгнала её из госпиталя, застав в кладовой за механическим подсчётом запасов, и велела, что без чрезвычайной ситуации Хелена не должна возвращаться как минимум четыре дня.

Хелена не знала, что ей делать, кроме как вернуться к старому распорядку, и потому, когда пришёл мартидэй, поднялась на рассвете, взяла сумку и вышла за город. Весенний разлив уже схлынул, и болота расцвели.