– Отчего же мне дорогую невестушку не утешить в печали? Скоро нам расставаться, сам знаешь, так хоть ты ее не покинь, пригляди без меня да сыщи потом доброго мужа. Нечего лебедушке обо мне долго тосковать, белое личико умывать слезами, пусть положенные три месяца отбудет, да и кончено. Обещаешь ли ее беречь, брат? Пуще своего глаза, пуще своей руки…

Будто разом вся нечаянная злость с князя сошла. Выпрямился, шагнул за порог внутрь, загородив проем.

– Обещаю!

– Вот и сладили! А пока мое время красой ее любоваться, зря коришь.

– Не пристало ли невесте скромнее быть? - холодно вопрошал Годар.

– Я не в обиде…

Годар чуть не заскрипел зубами с досады, круто повернулся к трепещущей Леде:

– Бездельничать не надоело ли? Славутницы ваши венки плетут, чучело из соломы мастерят да разбирают шитье, а ты все от света хоронишься по углам. Помогла бы Арлете с хозяйством управиться, - иди, ждет тебя сестра.

Вот так пристыдил! Уж не померещились ли ей прежние добрые речи князя. Или так ретивое в нем взыграло при виде ее невинных забав с Радсеем? Не дознаешься. Но ведь прав Годар, пора и честь знать, дел невпроворот, а она вздумала прятаться ото всех да печалиться о своей нелегкой судьбе. Так ли судьба печальна? В работе, глядишь, и отвлечься получится от грустных дум.

Леда змейкой из светелки скользнула, ненароком задев Годара плечом, будто обожглась, отчего ж он всегда такой горячий, чудно, право. А если к голому телу прижаться? Она вдруг остановилась у лестницы в самом низу, схватилась за дубовые перильца. Новые странные чувства наполнили грудь, потекли ниже.

Отчего-то сама собой привиделась в уме живая картинка – двое обнаженных людей сплелись на ложе воедино, и так им сладко и хорошо, что словами не передать.

Леда эти мысли постаралась скорей прогнать, поспешила к Арлете, стала выполнять ее поручения на кухне, желая себя отвлечь. Добрые блины удались в тот вечер, да еще с луковым и морковным припеком.

* * *

В делах и заботах по дому прошли два дня, оставшихся до последнего летнего праздника.

Еще накануне Годар со своими людьми уехал на большую охоту. А утром торжества заглянула к Леде чернавка, передала, что зовут ее девушки с собой на луга. Удивительно немного, прежде лишь от Радуни такое приглашение поступало. Среди местных красавиц Милана верховодила и не очень Леду привечала, все знали. А тут вроде как сама в кружок принимает, может, замириться хочет. Так и не сильно ссорились.

Леда даже не стала сказываться Арлете или Радсею, собралась и вышла из княжеского терема. Подхватили ее девицы под белы руки и увлекли за ограду.

– Чучелко славное сложили, пойдем-ка, одобришь!

Только увели Леду почему-то не на ближайший луг у поля, где вовсю готовились к старинному обряду срезания Первого колоса, а намного дальше - на заброшенный выгон для скота. Прямиком к ветхим сараюшкам, некогда служившим для ночевки овец. Леда послушно шла, окруженная стайкой девчонок, радовалась, что вокруг смеются да поют песни.

А когда увидела Милану, сидевшую на бревне у сарая с длинным хлыстом в руках, начала и задумываться. Только Милана сразу же повела жесткий разговор:

– Долго с тобой нам возиться некогда! И так подлости твои терпели изрядно, но пришел черед и сквитаться.

– И чем же я вам плоха? Вроде не лезу на рожон, живу тихо…

– Тихо, говоришь? Оно и видно. Из лесу явилась князей оморачивать, так и того мало показалась. Перекинулась на простых парней, женихов наших. У, змеища подколодная! Бесстыжие твои гляделки! Такую и живьем закопать в землю не совестно.

– Каких еще женихов? - недоумевала Леда, а потом догадалась, что кто-то из девок приметил, как Вадич ее до терема провожал. - Неправильно вы все поняли. Я сейчас объясню.

– Ага! Гляньте-ка на нее, овечку безвинную из себя строит. Да все Гнездовье видело, как ты под руку с моим Вадичем шла. С той поры он ко мне и не заглядывает, и ноне с Самим на охоту уехал, даже не повидались. Твоя работа, ведьмища ты лютая! Ты разлад меж нами напустила!

– Господи, чепуха какая! - сбивчиво оправдывалась Леда. - Не нужен мне твой жених! У меня есть Радсей…

– Не будет скоро Радсея! Тогда за кого примешься? Кто на очереди второй?

Сообщницы Миланы одобрительно зашумели, а Леде стало жутковато. Ох, не доведут до добра женские разбирательства, но ведь не станут же девчонки ее взаправду колотить? Неужели не найдется сочувствия...

– Плетьми огреть разок-другой да прогнать обратно в чащобу. Пусть с волками живет! Там за свою примут, - брызжет слюной одна востроглазая.

– Соломой обложить и сжечь, огонь всю скверну очистит, - советует другая с рыжинкой в длинной косе.

– На притолоке повесить, вон и крюк торчит…

Леда похолодела. Неужели всерьез угрозы? С ума повернулись местные красавицы? Так ведь ни за что же можно пропасть.

Милана умело хлыстом по земле щелкнула и приказала:

– В сарайку ступай! Запрем тебя до ночи, а то и до самой зори. Посидишь одна, небось и вспокаешься, впредь умнее будешь. Пусть дедушка-хлевник пошугает малость. Он горазд с такими гладкими молодушками шутки шутить, пущай тебе косыньки-то порастреплет.