– Ты здесь побудь пока, - торопливо приказала Радуня улыбчивой Теке, - я сейчас подруженькам покажу и снова тебя расспрашивать стану. Как повстречалась с ним в лесу, что сказывал тебе, как про меня пытал. Все до последнего словечка припомни пока, я скоро-скоро вернусь.

Эх, простая душа! Побежала Радуня к девушкам хвастаться гостинцами лесными, не удержала ее Леда. Начали подружки деревянные забавы разбирать, на себя примерять да свистульку расхвалить. Милана только морщилась, в руки ничего не взяла:

– Было бы золотое или серебряное, а то смех один - безделушки из гнилушки… Мне-то Вадич ожерелье с яхонтами привез, ни у кого такого нет, разве что Князь ночнице своей из милости подарил. Чтобы в золоте за коровами ходила, не иначе.

Все знали, что Тека у Годара бывает, а что бы с того? Князь не стар, не женат, надо же и ему с кем-то ложе делить. А эта женщина кругом одна и тоже без мужа мыкается. С нее не убудет. Хотя мог бы Годар для своих молодецких нужд и покраше девицу взять, да не одну еще, может о том Милана и радела. Сама порой павушкой прохаживалась перед Князем, за таким-то в терем ночью пойти никакого стыда, а жених и после Старшего ее возьмет, куда ж денется, коли сам прикажет.

Леда пробовала на вкус терпкую смородину, морщилась и тихонько косилась на Теку. Редко прежде им разговаривать доводилось, а вертелся на языке неловкий вопрос:

– Слышала, ты с Годаром живешь. Я тебя не для обиды спросить хочу, просто знать мне надо. Неужели он всегда такой грозный? Даже улыбается, словно зарычать хочет. Ты-то, наверно, лучше его знаешь?

Тека распутала платок с головы, спустила концы на плечи, утерла вспотевший лоб в тонких морщинках.

– Мое ли дело обсуждать господина… Добр бывает со мной. Никогда зла не чинил.

– А чего тогда не женится? – вырвалось у Леды.

– Да что ты, что ты! - Тека даже за грудь взялась, там, где трусливым зайчонком трепетало незримо раненое сердце. - Ему вовсе на простой нельзя жениться, деток не будет, не видать и счастья. Только Лунная дочка в невесты годится. Да при всех сгоряча сказал, что искать ее вовсе не собирается, один свой век доживет.

– Слышала я ваши сказки... Вот и жил бы с тобою честно, раз в спальню водит.

Тека горько усмехнулась, голову наклонила, спрятала пасмурные глаза:

– Кто я ему? Колода пустая, сухая трава. Не по сердцу он со мной, а так…

– А ты сама? Любишь его? Мучаешься? - неверным голосом, сама кляня свое неуместное любопытство, допытывалась Леда.

– Так какая же мука? Одета, накормлена, не в хлеву обитаю. И на том спасибо.

Леда только руками всплеснула - настоящее крепостничество!

– А если откажешься с ним ложиться? Что тогда? Заставит тебя или прогонит, накажет?

Тут Тека подбородок вскинула и будто бы похвалилась:

– Сразу сказал, если захочу выйти замуж, только рад будет и богатое приданое справит.

– Вот какой гад! – Леда от возмущения даже ягоды с колен уронила, - побаловался, значит, теперь поди, куда хочешь.

– Ай, нельзя так про Князя говорить! Нельзя! Я Живину за него молю десять раз по дню, чтоб здоров и удачлив был.

– Он же пользуется тобой, как душе угодно! - вскрикнула Леда и прижала к губам ладонь, пристыженная слезами Теки.

– Так кому же еще сгодилась, нутром чахлая - деточек завести не могу. А князь – защита моя, без него бы совсем пропала, затаскали бы по кустам гридичи. Нельзя князя бранить, ему тоже горько теперь живется. И брата провожать пора близится, и своя сердечная печаль есть.

– О родне он печется, конечно, за брата переживает, это я понимаю, - уже тише расудила Леда. - А к другим людям сердце каменное, уж какие там печали, вряд ли. И правильно, что не женится, не умеет любить… Злой он, сердитый вечно. Не угодишь ему вовек, стоит ли пробовать...

Тека со щек слезинки утерла, бросила на Леду быстрый внимательный взгляд и тотчас начала поправлять свой платок.

– Ты не знаешь ничего, зачем напраслину возводить. И знать бы тебе на надобно, да не смолчу. Имя девичье шепчет, когда бывает со мной, - ласково, горячо шепчет… Раньше завсегда молчал, а теперь будто забывается. Другую вместо меня видит, понимаешь? Тошнехонько ему со мной-то теперь.

Леда растерянно на Теку смотрела, ничего не могла уразуметь из ее странного рассказа.

– И чье имя шепчет?

– Не проси, не скажу!

– Вот еще! Нужны мне ваши секреты! Что это за князь, когда не может быть с той, которая ему по-настоящему нравится? Глупости! Тебя еще при этом терзает.

– Больше не позовет. В прошлый раз осердился шибко, - вздохнула Тека.

– Да ты в чем виновата? - в сердцах крикнула Леда.

Тека вдруг засмеялась - сразу краше стала, словно расцвела, вновь показались на щеках озорные ямочки, задорно блеснули глаза.

– А что я – не она… и она не с ним.