– Чего смурная сидишь, как на поминках? Иди ближе, может, впрямь, себе какое украшенье подберешь.

А сам-то щедро рассыпал по столу из другого кожаного мешка разные девичьи заманухи: кольца височные да гривны, ожерелья да бусы, бляшки серебряные и золотые, створчатые и плетеные браслеты, тонкие обручи, голову украшать, зеркальца, гребни, перстни - ох, глаза разбежались…

– Ступай, ступай, брат ласков нынче, - шепнул Радсей, ободряя.

«А я вовсе и не страшусь! Подумаешь, Змеем он в небесах летает, а здесь, на земле – простой человек. Михей и то больше его на вид. И так же сурово смотрит».

Сама себя подбодрив, Леда встала напротив Годара, разгребла неспешно дорогие товары на столе. Одна подвеска сразу взгляд притянула – на тонкой витой цепочке круглый гладкий диск, на монетку похожий. С одной стороны – солнышко выбито, а с оборота, кажись, и сама луна.

– Это возьму! День и ночь. Свет и темень. Как вся наша жизнь.

– Разве только это? Побрякушка пустая… Еще бери!

– Благодарствую! Сыта вашей добротой.

И сама не поняла, как такие слова с языка скользнули. А назад уже не воротишь. Холодея душой, Леда в упор на князя смотрела, с вызовом даже. Ишь, думает, подарил украшений, так она забудет, как вчера ведьмой обозвал. Годар недобро глаза сузил, улыбнулся криво уголком рта.

«Что о себе возомнила, приблудная! Ей ли носом воротить…»

А вслух иное ответил:

– Конечно, сыта. На всем готовом живешь, и в лесу вчера волки не съели, на мягкой постельке спать улеглась, не в камышах под лягушьи песни.

Леда вспыхнула, подвеску в кулаке зажала, уж не кинуть ли обратно на стол. Нет, нельзя, совсем тогда разозлится хозяин. А ведь правда его, - из чащобы вывел, подарки выбрать велел, может, не так и зол, просто погорячился вчера с дороги.

То-то сегодня на мировую идет, разве же Леда против? Только сил нет на него даже смотреть, ей-Богу, жутко становится. Вроде сегодня выбрит чисто до синевы щек, и рисунки его за одеждой скрыты, а мороз по спине от одного вида, недаром все перед ним робеют.

Такой он – Змей из рода Горыни!

А Годар тщетно пытался вызвать в душе вчерашнюю злобу к Лунной избраннице. И чего было кидаться на девчонку с попреками, разве ж виновата она? Знать, поди, не знает о своем предназначении, и некому ей раскрыть тайну. Сам он, конечно, о том смолчит. И хорошо, что за брата пойдет, потому всегда рядом будет. Станет издали ей любоваться, может, и того ему хватит. А если нет… Лучше не гадать, но все ж пересилить себя придется.

И что такого особенного в ней, отчего волнуется душа и рокочет кровь? Вроде не очень уж молода, на прочих пригожих девиц обликом похожа - тонка станом, светла лицом, а стоит увидеть ее и других нет более. Никого. Ни единой. Одна на всем свете такая.

Словно нарочно для него расцвела, только не ему владеть. Велика власть Луны над змеиным сердцем, а хочет Годар ее побороть. Чтобы саму желанную не печалить после.

Смотрит Годар на девушку строго, глаз отвести не может от темного локона, что вдоль щеки вьется, крохотное родимое пятнышко не скрывая. И она не отводит синих очей, а в них и тревога, и удивление, и робость. Нет, нельзя показать, как дорога Змею становится братова невестушка, пусть лучше боится, да избегает, самому легче станет дышать.

На дворе шум: мужские басовитые голоса, звонкий девичий смех да слезливые бабские причитанья. Еще на ранней зорьке вернулись в Гнездовье храбрые ратники, которых Князь всего на день опередил. С родными видаются, делят по чести принесенное добро, расходятся по своим дворам. Арлета тихо к Леде подошла, тронула за плечо:

– Чего застыла? В людскую сходи, вели здесь стол накрывать, да скажи, чтобы расторопней!

Досадуя на свое смущение, поспешила Леда выполнять поручение хозяйки. Давно уж кипела работа в просторной княжеской кухне, загодя были готовы морсы ягодные со смородиной и малиной, винные наливки - анисовые и рябиновые, да разные виды кваса – на мяте и тмине лучше всего, пухло сквашенное тесто в огромных бадьях, вымешивался творог для начинки в сдобные пироги.

Еще не поспело жаркое и рыба, а кухарята уже занимались взварами, то бишь соусами, как смекнула Леда. Готовили их из овощей, ягод, особенно кисловатых, а также из пряных трав и корений, добавляли укроп, любисток и мяту, а также лук и чеснок в изобилии.

Леда в стороне не осталась, взялась помогать – нарезать салаты, вслух вспоминая старые наши присказки-поговорки:

«Стоит в поле бык печеный, в одном боку нож точеный, а в другом – чеснок толченый».

Главным кухарем здесь был мужчина, которого бы Леда тоже за русского не приняла. Уж больно ликом черен, глазами раскос да скулами высок. Звали его Абрим. И прежде он девушку не обижал - еще с первых дней, когда Леда тоже на правах служаночки здесь обитала. А теперь с будущей княгиней даже чаще стал разговор вести, кулинарные секреты запросто раскрывал.