Сначала Годар хотел покинуть Гнездовье на всю ночь да остерегся грозы. Зачем дразнить вечно голодных богов разудалым полетом? Но и одному оставаться в тереме не хотелось. Велел привести Теку. Когда женщина неслышной тенью легла на его постель, взял быстро, только чтоб утолить жгучее желание обладать податливым телом. Но сейчас вряд ли получил знакомый покой, сейчас все было иначе…

На ее месте другую видел. Синеглазую, растерянную, обиженную им напрасно. Видел и Змея. Тоже другого, не себя. Знать, кого-то из далеких предков. Тот не высоко летел, чтобы не сильно пугать длиннокосую девушку, бессильно повисшую в когтях.

А ведь слукавил Годар перед Ледой. И сам сейчас того жутко стыдился. Не всякая Лунная дочь добровольно соглашалась стать супругой Змея. Не в чести были лари с подарками и обещанное богатое житье.

Кто он был для нее? Крылатая Тварь. Так и зовут потомков Горыни в соседних землях. И ведь, бывает за что. Вот и Ледушка песню знает, а недаром ее люди сложили, стало быть, случалось дело – уносило чудовище в небеса перепуганных дев. А что же потом…

– Мне уйти, господине?

Годар удивился - что делает чужая на его ложе, если только одна есть для него. Но сейчас рядом на краю постели сжалась Тека. Покорная, вдоволь хлебнувшая некогда горечи и бабьей тоски. Из бедного поселка пришла в Гнездовье на житье проситься. Самую грязную работу обещалась делать за черствый кусок хлеба. Тяжкая доля ей досталась едва ли не с младенчества.

Первое дитя у суровых родителей в большой семье, с малолетства и нянькой была, и прачкой и коровницей. С первой зори в трудах, ко всему привычна, мало ласки видала – большуха, не до того, если малышей полон дом.

Пришел срок, выдали Теку замуж и новая родня сперва была рада – славная работница появилась: тиха, безотказна, сама спину гнет, спеша всем угодить. Да только на второй год открылся в девушке великий изъян, не смогла подарить мужу дитя. Уж сколько укоров претерпела она за то время от строгой свекровушки, сколько брани и побоев снесла от мужа.

А после сошла со двора. Так ей велели. Сперва к омуту хотела наведаться, чтобы навеки там и остаться. Передумала, не возжелала гневить богов, водяных тешить. Решила еще попытать судьбу, доплелась до Гнездовья, пала в ноги Арлете. Приняли ее без долгих слов.

Вскорести запосматривал на безмолвную работницу и сам князь. Как-то вечером заступился даже, когда молодую женщину тянул за подол бойкий парень из его дружины. Всем Тека удалась - и лицом и телом, да т уж больно робка душой. Оттого и ходила всегда, опустив голову, с непролитыми слезами в светло-карих глазах. А уж когда Сам за руку взял и повел на ложе, разве могла об отказе помыслить.

Скоро все знали, что Тека бывает в горнице у Князя. Никто более насмешек в ее сторону не кидал, не одаривал невзначай жадным взглядом, не тянул за собой в овин. Легче стало жить. Свыклась со своей бабьей долей, притерпелась. Годар пусть и не любил, да и обиды от него Тека за весь год не видала.

Одежду ей новую через Арлету справил, полевой работой велел не трудить. К себе зазывал не часто, звериной лаской до синяков не мучил, как бывший супруг. Совсем не последнее житье. Тека даже на личико округлилась, зато поубавилось испугу в глазах. Любила ли сама? Ой, да как же осмелиться! Князь ведь… Да притом, не простой князь. Нет-нет, даже боязно помыслить такое.

– Иди к себе. Об эту же пору завтра наведаешься.

Сказал-то даже, не глядя. Привыкла Тека. Поклонилась тому, кто спиной к ней стоял да так, пригнувшись, и вышла вон из сумеречных княжеских покоев.

Глава 11. Полынь да зола

Тревожить ковыль - тебе

В других берегах,

И золотом стыть - тебе

В высокий курган.

А мне - вышивать

Оливковый лен,

Слезами ронять

Монистовый звон.

Обручью костра

Навеки верна -

Тебе не сестра,

Тебе не жена.

Хелависа

Однажды поутру Леда застала будущую золовку в глубокой задумчивости. Левой рукой Арлета теребила бахрому пестрого платка, окутавшего полные плечи, а пальцами правой барабанила по чисто выскобленному столу.

– Ох, чудит Годар. Что опять на него нашло? То корил брата за тебя, мол, не ровня. А теперь напротив со свадьбой торопит. Через седмицу праздник Первого Колоса. Костры будем жечь. Тогда вас и соединим. Куда уж тянуть-то боле?

Леда молчала. Искала в душе отклик на эти слова. Тихо. Только бьется в стекло бабочка-голубянка, что случайно в светелку попала. Выпустил хоть бы кто… Арлета посматривала пытливо, мелко вздыхала.

– Понимаю тебя, девка, тяжело это, соломенной вдовой опосля ходить. Радсей ведь живым в землю ляжет, сморит его крепкий сон, а очнется уже в Нижнем мире. Помнить будет тебя, даже служа хозяину Подземных владений. Тебе решать. Никто замуж силой не тянет. За тобой последнее слово.

– Решим…

Душно в тереме стало. Леда отворила оконце, выпустила голубянку на волю. Сама возрадовалась душой. Потянуло на росистые луга за ограду.