Потихоньку выяснила Леда, что старший Князь очень любит распаренную овсяную кашу, обильно сдобренную сливочным или конопляным маслом, а также суп-ботвинью со щавелем. Ну, и кулебяку, конечно, расстегаи и медовуху. А вот редькой брезгует и дичь не жалует сильно, зато уважает соленые грибочки и губы.

Про «губы» Леда удивилась сперва, а потом уже чернавушка ей разъяснила, что грибами-горбами здесь называют грибы вроде маслят, подосиновиков и белых, а вот те, что с пластинкам по низу шляпки – грузди, рыжики, да лисички – это и есть для местных самые настоящие "губы".

Оконца-волокуши раскрыты навзничь, духмяный жар в кухне стоит, томятся в печи кисели, остывает на шестке жженка для медового сбитня. Славный будет пир в обед, а пока надо отнести на длинный дубовый стол, покрытый браной скатерткой горячий супец да "пуховую" кашу, - вдоволь господ дорогих попотчевать.

Возвращаться в общие покои Леда не схотела, итак всякой всячины напробовалась - от вчерашнего калача до моченых ягод. Может, и не хватится ее Радсей, утром бывало и порознь трапезничали. Она выскользнула из кухни прогуляться во двор, а там у ближайшей избы ненароком повстречала Милану.

Рядом с красавицей, чуть приобняв ее за плечи, стоял видный молодой парень. Сразу ясно - жених. На Леду удивленно глянул, а Милана фыркнула и далее его повела, знать на ближайший лужок для укромной беседы. И Леда скоренько захотела вернуться в терем, уж больно много теперь чужого люда вокруг находилось.

Девиц незнакомых из поселка набежала целая туча, щебечут словно пичуги, поглядывают на дружинных. Коробейники какие-то откуда ни возьмись - разные товары предлагают: бусы да мониста, свистульки раскрашенные из глины и дерева, посуду с фигурной чеканкой, разноцветные платки опять же, а мимо княжеского двора мужчины бородатые, осанистые прохаживаются, вроде что-то меняют и громко торгуются. Одно слово, закипела жизнь в Гнездовье, прибавилось народишку разом.

Радуня встретила подругу на крыльце, обняла за шею:

– Куда ж ты пропала? Спрашивал дядюшка о тебе…

«Это который же из двоих, интересно», - усмехнулась про себя Леда, и только перешагнула порожек, как увидела Старшего князя. Вперед к ней прошел, наклонился низко, едва ли не в ухо шепнул:

– Чтобы впредь со всеми за столом ела. Бегать от меня станешь – накажу! Не посмотрю, что в невестки метишь.

Глянул снова куда-то чуть поверх головы, стиснул пальцами плечо, отводя с дороги. А Радунюшку и вовсе двумя руками ухватил и подкинул к небу, аж завизжала племянница от восторга. Смотрела Леды на их забавы, закусив губу до острой боли, чтобы заглушить тоску.

«И вот как подойти к такому, как попроситься в Долину… Нет, даже разговор боязно заводить, пусть Радсей сам его убедит мне помочь. Может, ради брата согласится Змей выполнить мою просьбу…»

* * *

Многоголосо и суетно потекли летние дни. Близился август, а там не за горами и провожать молодого князюшку в последний поход, прочь от Белого дня в Царство Ночи. Никто в Гнездовье о том и не вспоминал, будто сговорились. Сам же Радсей, если порой и одолевала кручина, грусти своей на людях не показывал.

А только и дела все забросил, о чем ни от кого не слыхал попрека. Годар и охоты устраивал, и на торжки ездил, местных старшин и воевод навещал, следил за порядком в своих землях.

Младший же завсегда оставался дома, подолгу на завалинке у терема сидел, играл на своей дудочке, чужие сердца тешил, а что до своего… Верно и сам понимал, что недолго осталось, будто бы и не хозяин уже в хоромах своих, а пришлый гость. А значит, пора и честь знать, не зря дальняя дорога заказана.

Леда как могла старалась печаль друга развеять, иной раз просто рядышком сидела, голову приклоняла к плечу, а то и вовсе расчесывала гребнем русые кудри Радсея, напевала любимые песни, притом все веселые вспоминать старалась:

– "Обернуться бы лентой в чужих волосах, плыть к тебе до рассвета, не ведая страх, шелком в руки родные опуститься легко, вспоминай мое имя, прикасайся рукой…"

На ее мелодичный глубокий голос быстро народ сходился: Арлета с вышиваньем на креслице резное во дворе усаживалась, Радунюшка пристраивалась у колен, бросив на песок под ноги старенькую «тропинку». Даже Годар задерживался у столба, подпиравшего навес над крыльцом, долго порой стоял, будто бы тоже слушал.

Леда старалась в его сторону не смотреть. Ни к чему, и без того знает, что не рад ей Старший в своем «гнезде». И вроде бы Князь теперь с выбором брата смирился, слова дурного больше про Леду не сказывал, обычно мимо проходил, даже не замечая. Словно не девушка перед ним, а пустое место.

И Леда в свою очередь старалась под руку ему не попадать, странное смущение охватывало вблизи Змея, а пристало ли ей тут робеть? Люди по старинке живут, на быках землю пашут, траву косят вручную, серпы для пшеницы готовят в кузнице. На зиму начата заготовка дров, к тому ж рубят вековой лес на избы.