Леда вздохнула и созналась, как у нее в первый раз случилось, - там, в далекой Ингале, близ древних курганов. Сказала и сразу на душе легче стало. Пусть Радсей сам решает, считаться ли ей невестой или уж не морочить зря родню да дворню.

После недолгого раздумья он сурово ответил:

– О чем просил тебя сейчас, позабудь, насильно ведь мил не станешь. Только сестрицей тебя звать мне тоже не хочется, уж не обессудь. До осени желаю проходить в женихах, а свадьбу отложим, да и отменим после, кто нам указ?

Даже сам Змей не встрянет. Не знает он тебя совсем, песен твоих, сказок мудреных не слыхивал, не видал, как любишь с детушками возиться, сколько света в твоих глазах, век бы тобой любовался. И не бойся его, мало ли что в горячую голову взбрело? Остынет… Полюбит еще тебя… Как же тебя не любить, солнышко мое ясное?

Отогрелась Леда такими речами, успокоилась. Потянулась к Радсею, словно тонкий стебелек, обвила шею руками, а молодой князь ее на колени себе усадил и укачал, как ребенка.

– Только попроси, рядом лягу, даже тебя не коснусь до утра. Ближе быть хочу…

– Ушел бы лучше к себе, завтра свидимся.

– Доброй ночи, ладушка-лебедушка!

– Доброй ночи, легкого сна...

А рано-рано поутру забежала в покои Леды румяная спросонья Радуня, так с ходу и нырнула под одеяло, жарким шепотом обожгла щеку.

– Крохотка времени у меня, не успею всего рассказать, маменька спохватится, снова ворчать начнет. Тебе одной поведаю, как была в лесу. Другие-то враз разболтают, а ты сохранишь.

Леда просыпалась с трудом, ровно и не отдохнула совсем, однако приготовилась слушать. А подруженька между тем продолжала:

– Испугалась его поначалу, думала леший какой по кустам бродит, а вместо ноги коряга сухая. Ох, кинулась тогда я бежать! А он мне в след только слово бросил: «Обожди, ласточка, домой тебя хочу проводить, не бойся!» Спряталась тогда я за толстенную березу, гляжу тихонечко из-за нее, а он сел на пень и начал какую-то палочку ножом чиркать, да еще песенку завел. На меня и не смотрит. Осмелела я, подошла ближе. На одной-то ноге ему меня все равно не догнать. Сама и разговор завела…

Радуня глаза прикрыла, спрятала пылающее личико на плече Леды.

– Добрый он, Михей-то! Я ему на матушку нажалобилась, дескать, забрала у меня твой подарок – медвежаток на нитке, а он обещал, что новые игрушки мне принесет. Даже еще во много раз лучше прежних.

Леда вздохнула, оглаживая растрепанную девичью головку.

– Не надо бы тебе с ним знаться. Ни к чему тебе. Пусть хороший и добрый, а в женихи все же не годится. Старше намного, в лесу живет.

– И что же с того, что старше, да без ноги? - обиженно встрепенулась Радуня. - Я замуж за него не собираюсь, просто видеть хочу и говорить с ним. Голос у него славный. Глаза ласковые, но больно печальные. Худо ему одному, я же знаю. Он сюда идти не желал, вроде как людей опасается, а сам со мной расставался тяжело, словно и не хотел отпускать.

– Что тут не понятного? - вздохнула Леда. - Ты молоденькая, хорошенькая, а он взрослый мужчина. И зачем вам дружить, тебе другого жениха найдут.

Тут Радуня села столбиком на постельке, процедила сквозь сжатые губы:

– Вот и дядя сказал, что ты Радсею не пара, так разве и его надобно слушать? А ведь Годар тут стоит выше всех. Захочет, воспретит вам жениться вовсе.

– Значит, быть посему!

Леда тоже выпуталась из покрывал, разметала по плечам косу, которую перед сном кое-как собирала. Недобро начинается утро, каков-то будет денек впереди. Пора одеваться да выходить из горенки, не век же теперь в прятки со Змеем играть. Радуня уже виновато глядела, а потом порывисто сжала Леде ладонь и скрылась за дверьми.

– Ждем!

Леда медленно переплела косу, поправила одежду, а потом спустилась по лесенке вниз, к общему столу.

* * *

Годар один сидел на широкой лавке, а на половике перед ним находился здоровущий короб, обитый железом по углам. Неужто с гостинцами? Так и есть, Арлета уже примеряла на плечи толстую цветастую шаль, Радсей разбирал на столе ножи, Радуня в пригоршнях держала связки бус и серег. Не удержалась, начала хвастаться:

– Смотри, сколь мне дядюшка добра надарил! И в кошеле еще много каменьев осталось, браслеты и перстни, давай с тобой выбирать.

Леда вежливо поклонилась, подсела ближе к Радсею, ловя его улыбку, о Радуне же подумала про себя:

«Тебе-то подарил, а вот снял с кого, интересно знать? В военных походах, статься, князья не в бирюльки играют, чьих-то детей сиротят, молодушек обижают, не с мясом ли эти серьги из девичьих ушей вырваны…»

Бросила тайком пытливый взгляд на Старшего, и правда, есть что-то в лице его - не наше, не славянское. Видится примесь чужой, иноземной крови, а может, это от его особых «змеиных» талантов? Задумалась Леда и очнулась тогда лишь, когда поняла, что в ответ и Годар смотрит на нее внимательно. Ровно только увидел и понять хочет, что за пташка такая в сети его попалась.

И вдруг прямо к ней обратился: