- Ему было все равно. Он просто делал свое дело, вплоть до 2003 года, когда мы оказались на базе, связанной с лагерем Ашраф, недалеко от иранской границы. Это было в начале войны, и правила ведения боевых действий были еще довольно строгими. Прежде всего, мы не могли вступать в бой с противником, если он или она не представляли явной и непосредственной угрозы. Это понималось так, что они должны быть вооружены, что, без сомнения, звучало великолепно на бумаге в чьем-то кабинете в Пентагоне или во время заседания по защите интересов в каком-нибудь комитете Конгресса, который в то время в это вмешивался. Но на местах это было катастрофой. Это был подарок повстанцам. Возьмите, к примеру, их минометные расчеты. Нас обстреливали каждую ночь, без исключения. И мы ничего не могли с этим поделать. Оперативники оставались в укрытии, где мы не могли до него добраться, но его корректировщик мог стоять на виду, наводя цели по мобильному телефону. Именно он наносил реальный ущерб, и все это знали, но если у него не было оружия, мы не могли его тронуть. Нам приходилось смотреть, как он издевается над нами, пока его приятель разносил наши казармы в щепки.

- Я помню, как читал об этом в то время. Это вызвало много негативных эмоций.

- И много ненужных жертв. Итак, как вы, наверное, уже догадались, вынужденное соблюдение такого глупого правила не устраивало Стрикланда. У него появилась идея. Он хотел отслеживать использование мобильных телефонов корректировщиками в режиме реального времени, что мы могли сделать. Если бы мы смогли доказать, что они общались с минометчиками во время атаки, было бы разумно предположить, что они передавали данные о дальности, азимуте и т. д. Тогда было бы также разумно классифицировать их телефоны как оружие.

- Тогда их можно было бы уничтожить.

- Именно. Идея Стрикланда была передана по цепочке, и затем, как обычно, она застряла в бюрократической волоките. Высшее руководство каждый день взвешивало все «за» и «против» и обсуждало политику, а наши ребята каждую ночь рисковали жизнью. Поэтому Стрикланд оказал давление на нашего командира. Он сказал, если этот метод подходит генералу Маккристалу и ребятам из спецназа для точного определения целей для их ночных отрядов по захвату, то он подходит и нам. Хьюсон согласился — Хьюсон был тогда нашим командиром — и правило вступило в силу. Оно было неофициальным, но все понимали, что начальство однажды догадается.

- Полагаю, у этой истории нет счастливого конца.

- Ты прав. Несколько вещей пошли не так. Во-первых, один солдат подал жалобу. Новое правило имело смысл и спасало жизни, но технически оно было незаконным. От этого не уйти. На тот момент ничего не произошло. У меня нет доказательств, но я почти уверена, что Хьюсон замял эту жалобу. А через неделю наблюдатель находился на открытом месте и передавал координаты целей по мобильному. Связь с наводчиком миномета была подтверждена, и снайперу дали добро. Он выстрелил. Видимость была хорошая. Ветра не было. Дождя не было. Дистанция была минимальной. Он промахнулся бы один раз на миллион. И именно в тот день это случилось. У него были плохие патроны, он был уставшим, отвлеченным, я не знаю. Но он все же во что-то попал. В проезжающую машину. В гражданский автомобиль, в котором ехали восемь членов одной семьи. Машина перевернулась, врезалась в жилой дом, загорелась, а затем взорвалась. Всего погибло тридцать два человека.

- Тогда все пошло наперекосяк.

- Не сразу. Хьюсон как сумасшедший боролся, чтобы замять дело. В конце концов, это его задница оказалась под прицелом. Но гибель людей и попытка все замять не понравились солдату, чью предыдущую жалобу отклонили. Она решила нарушить субординацию. Разоблачить все. Стрикланд узнал об этом. Он слышал, что она взяла «Хамви» и направляется в лагерь «Виктори. - Ходят слухи, что она связалась с самим генералом Джейкоби. Итак, Стрикланд сел в другой «Хамви» и отправился за ней. Что произошло в конце, никто точно не знает. Похоже, Стрикланд догнал ее. Затем, то ли из-за того, что он дышал ей в спину, то ли просто из-за невезения, она наехала на придорожную самодельную бомбу. Она была ближе, поэтому на нее пришлась основная сила взрыва. Она не выжила. Стрикланд выжил. О его ранениях ты знаешь.

- Командование должно было действовать быстрее. Они должны были одобрить идею Стрикланда.

- Должны были. Но не сделали. Так что Хьюсон должен был стоять на своем. Не торопиться с выводами. А остальные из нас? Мы знали, что закон нарушается. Я знала. Я могла бы попытаться это остановить, но не сделала. Были ли спасены жизни? Да. Я уверена. Но сколько? Этого никто не узнает. Достаточно ли, чтобы компенсировать тридцать две жизни гражданских лиц и жизнь информатора, которые были потеряны? Существует ли вообще уравнение для чего-то подобного?

Глава 37

Гилмор поднял руку, призывая к тишине.

— Слышите? — спросил он.

Вдали раздался шум. Моторы автомобилей. Не одного. Звук становился громче. Они приближались. Гилмор взял бинокль и окинул взглядом горизонт. — Вот они, — сказал он. — Четыре пикапа. Два внедорожника. До них меньше минуты.

Касселвуд пересела в центр заднего сиденья. Ричер откинул пассажирское сиденье так, что оно стало почти горизонтальным. Он наблюдал, как приближается растущее облако пыли, и когда он увидел, как в лучах солнца блестит хромированная решетка радиатора ведущего грузовика, он пригнулся, чтобы его не было видно. Облако пыли догнало машину. Свет, проникающий через окна, померк, и Ричер услышал, как грохочет проезжающий мимо автоколонна. Гилмор подождал тридцать секунд, затем включил передачу. Он медленно тронулся с места, развернулся и направился по дороге к шахте.