— Но да, — продолжает Ава, — я даже не представляла, какой высокий уровень ветеринарной помощи в Хартсвилле. Честно, ничего подобного раньше не видела, а мне кажется, я видела уже всё.

— Долго ты участвовала в соревнованиях? — спрашиваю я.

В глазах Авы мелькает ностальгия.

— Пять лет, но я чувствую, что готовилась к этому всю жизнь.

— Скучаешь?

— И да, и нет. Я была готова уйти. Когда забеременела дочкой, поняла, что пора.

— О! — Уайатт тут же оживляется. — Сколько ей лет?

— Три.

Я смотрю на Уайатта.

— Нам нужно познакомить её с Эллой, правда?

— У моего брата тоже есть трёхлетняя девочка, — объясняет он. — Классный возраст.

— Очень. И очень непростой.

— Надо будет устроить вам встречу.

Ава улыбается.

— Я бы не отказалась.

— Ты что, пытаешься сосватать Аву Сойеру? — спрашиваю я, когда мы с Уайаттом оказываемся в машине, достаточно далеко, чтобы нас никто не услышал.

Он ухмыляется.

— Чёрт возьми, ещё как пытаюсь. У них обоих трёхлетние дочки. Они оба одиноки.

— Откуда ты знаешь, что Ава одинока? Нет, стоп. Откуда ты вообще знаешь, что она не замужем?

Он пожимает плечами.

— Кольца нет, да и мужа или парня рядом не видно. Готов поспорить, что она свободна.

А я — нет.

И, похоже, в моей голове постепенно складывается план, как сделать так, чтобы это никогда, никогда не изменилось.

* * *

Позже тем же утром мы с Уайаттом и папой возвращаемся на ранчо Лаки Ривер. Обедаем со всеми в Новом доме. После того как я буквально вдыхаю мамин куриный пирог, моё тело сдаётся, и я приваливаюсь к плечу Уайатта. Мне кажется, что без зубочисток глаза просто не смогут держаться открытыми.

Кэш вытирает рот и поднимается из-за стола напротив нас.

— Почему бы вам не поехать домой? Мы справимся с табуном.

Я чувствую, как Уайатт замирает. То, что Кэш предлагает прикрыть брата, чтобы он мог отдохнуть со мной — это нечто.

— Точно?

— Пока эти болваны не устроят цирк. — Кэш сбивает бейсболку с головы Дюка.

— Эй! — возмущается Дюк. — Не трогай кепку. У меня сегодня ужасные волосы.

Молли усмехается из-за стола. У неё на коленях сидит Элла, и Молли терпеливо заплетает её длинные светлые волосы в две косички.

— Это не просто плохие волосы, а настоящая «прическа после кровати».

— Подожди, а с кем это ты в кровати валялся? — интересуется Райдер.

Дюк только ухмыляется.

— Джентльмены не целуются и не рассказывают.

— Хорошо, что ты не джентльмен, — фыркает Уайатт.

— А кто такой джентльмен? — спрашивает Элла.

Кэш наклоняется и целует её в щёчку.

— Я. Я джентльмен.

— Не всегда, — ухмыляется Молли.

Кэш сжимает её затылок.

— Не буду углубляться в подробности при порядочных людях, но ты не ошибаешься, милая.

Уайатт опускает голову и смотрит на меня. Глаза у него покрасневшие от усталости, но он всё равно улыбается, ловя нашу с ним тихую, личную шутку.

Ты превращаешь меня в животное, говорят морщинки у его глаз.

И я бы не хотела, чтобы было иначе, отвечаю, поворачивая голову и целуя его руку через рубашку.

— Но да, Салли заслужила передышку за свои сегодняшние чудеса, — продолжает Кэш.

— Уайатт тоже творил чудеса, — замечаю я.

Кэш приподнимает бровь.

— Мне стоит узнать подробности?

— Он подготовил лошадей, успокоил их, так что я смогла сделать свою работу без проблем, — объясняю я. — Лучший ассистент, который у меня когда-либо был. Ну, кроме папы, конечно.

— Серьёзно? — Кэш удивлённо смотрит на брата.

— Никогда раньше у меня не было ассистента, который приносил мне завтрак или выглядел так хорошо в процессе, так что да, серьёзно.

Уайатт оттягивает манжеты.

— Вы меня смущаете.

— Домой, — машет рукой Кэш. — Вы сегодня отлично поработали.

Дома у Уайатта мы быстро принимаем душ. Я настолько измотана, что даже не могу соблазниться горячим душем с моим невероятно горячим парнем, несмотря на то, что именно он помог мне сегодня понять, что счастье — это не карьера и не огромные зарплаты, а сообщество, забота и… свидания с милыми ковбоями.

Этот конкретный ковбой перевернул мой мир с ног на голову. В самом лучшем смысле.

Мы падаем в постель и проваливаемся в сон.

Следующее, что я осознаю, — в комнату льётся мягкий свет позднего полудня.

Уайатт уже не спит. Он лежит, повернув голову на подушке, и смотрит прямо в мои глаза.

Его взгляд такой пронзительный, такие синие, бездонные глаза, что у меня переворачивается сердце.

— Голодная? — его голос хриплый после сна.

Я тянусь к нему.

— Да.

* * *

Позже, после ужина, мы заваливаемся на диван с ноутбуками, чтобы разобраться с работой.