Но она должна вернуться в Итаку. Я не позволю ей отказаться от работы, к которой она шла всю жизнь.

Я не стану причиной, по которой она останется в маленьком городке, когда может изменить этот мир где-то в другом месте.

Я тщательно подбираю слова.

— Я что-нибудь придумаю, ладно?

Она переплетает наши пальцы.

— Мы что-нибудь придумаем. Теперь, когда мы наконец в одной команде, давай не облажаемся.

Но позже, когда мы занимаемся любовью в темноте, я ловлю себя на мысли: как я уже могу скучать по ней, если она ещё даже не уехала?

Потому что Салли уедет. Она должна.

Мне просто нужно найти способ убедить её взять меня с собой.

Глава 28

Салли

ЛЮБОВЬ — ЭТО КОВБОЙ

Я сплю как убитая, когда звонит телефон.

Открываю глаза — ничего не вижу. Полная, кромешная темнота.

Я ещё не подняла трубку, но уже знаю, кто это. Единственные номера, которые у меня не отключены на ночь — это папин, мамин и Уайатта.

— Ты уже не спишь, Солнце? — спросонья бормочет Уайатт рядом.

— Уже не сплю. Прости.

— Всё нормально. Что там за срочность?

Я срываю телефон с зарядки.

— Сейчас узнаю.

— Прости, что беспокою, милая, — говорит папа, когда я отвечаю. — Но на ранчо Уоллесов был пожар.

— Боже мой! — я прижимаю руку к груди. — Все в порядке?

— Похоже, огонь был небольшой, его уже потушили. Но две их лошади сильно пострадали, когда пытались убежать. Ава Бартлетт снова спрашивала о тебе.

— Я буду там как можно скорее.

Уайатт уже сел и включил лампу на своей стороне кровати. Он потирает лицо, а мышцы на его руках и спине напряжённо двигаются.

Сначала я разберусь с этим ЧП. А потом разберусь с тем, что вечно горит во мне рядом с моим парнем.

— Отлично, — отвечает папа. — Встречу тебя там. Всё необходимое уже подготовил.

Сердце сжимается. Несмотря на свои недостатки, папа хороший человек. Заботливый.

— Спасибо.

— Веди осторожно.

— Конечно. Люблю тебя.

— И я тебя, — говорит он, и я вешаю трубку. Уайатт уже встаёт с кровати.

— Что ты делаешь?

— Я еду с тобой.

Он голый, в последнее время мы часто бываем голыми, и я не могу не улыбнуться, заметив, насколько его задница бледнее всего остального.

Очень уж она у него хорошая — упругая, рельефная, с двумя родинками на левой стороне.

— Тебе не обязательно…

— Но я хочу. Там был пожар, наверняка нужны лишние руки. И вообще, ты не поедешь одна в такую темень. — Он кивает на окно. — Да и знаешь, что такое «компетентность как афродизиак»?

Я смеюсь, когда он обходит кровать и протягивает мне руку. Беру её, и он вытягивает меня из постели.

— О да. Думаю об этом каждый раз, когда смотрю на тебя.

— А ты — воплощение этого, когда работаешь, — говорит он, обхватывая меня за зад. — Так что оставь немного сил для меня, когда всё закончится, потому что, чую, мне потом будет очень жарко.

— Думаю, я справлюсь.

Мы одеваемся и выходим за пять минут. Уже на грунтовке, ведущей от ранчо Лаки Ривер к шоссе 21, Уайатт протягивает мне стеклянную бутылку «Кока-Колы».

— Знаю, что это не кофе, но хоть как-то поможет взбодриться, — говорит он.

Я улыбаюсь, открываю бардачок и нахожу там старую латунную открывалку — мы пользуемся ею с… Боже, даже ещё до того, как начали мешать Колу с Джеком.

— Спасибо, красавчик.

— Всегда пожалуйста, Солнце.

Я бросаю на него взгляды во время поездки. На нём бейсболка, надетая козырьком назад, и джинсовая куртка с меховой подкладкой. Его кадык плавно двигается, когда он пьёт.

Я люблю этого мужчину. Люблю, что он сейчас рядом. Я всё время представляю нас вот так. Не вот это ночное пробуждение, конечно — это ужасно. Но саму идею, что мы можем работать вместе.

Надо только понять, чем именно я хочу заниматься.

— Что? — спрашивает Уайатт, поймав мой взгляд.

Я качаю головой.

— Просто люблю смотреть на тебя.

— Большинство людей любят.

Закатываю глаза, улыбаюсь и шлёпаю его по плечу.

— Зря я тебя похвалила. Твоё эго явно не нуждается в подпитке.

— Может, и не нуждается, но я точно не против, — ухмыляется он, убирая пустую бутылку в подстаканник между нами. — Ты в порядке?

Господи, как же я ненавижу, что он так легко чувствует мои настроения. Что он замечает. Что заботится.

И как же я это люблю. Люблю всё в нём. А то, что у нас нет чёткого плана на будущее, разрывает меня изнутри.

— У нас ведь всё будет хорошо, да?

Грудь Уайатта мощно поднимается на вдохе. Он меняет руки на руле и кладёт правую ладонь мне на ногу. Этот жест уже стал привычным — он делает так часто в последнее время. Но сердце всё равно замирает, как в тот самый первый раз.

— У нас всё будет хорошо, Сал.

Запах гари доносится до нас ещё до того, как мы сворачиваем к ранчо Уоллесов. Уайатт хмурится, направляя грузовик к конюшне. Света нет, несколько окон выбиты.