— Не такое впечатляющее, как твоё…

— Но не менее важное, — бросаю взгляд на отца. — Так, ребята, понадобится помощь всех. Чтобы собрать ногу, нам понадобятся пластины, винты и кабели, но я почти уверена, что мы справимся.

Ава выглядит так, будто сейчас расплачется.

— Даже не представляете, как мне это облегчение. Спасибо, Салли. И вам всем спасибо, что приехали.

Я встречаюсь взглядом с Уайаттом.

Мы всегда так друг на друга смотрим, да? Находим друг друга глазами через всю комнату. Проверяем, как у другого дела.

Это лучшее и самое нелепое, что только может быть.

— Всегда пожалуйста, — говорит Уайатт. — Мы в своей стихии.

* * *

Когда жеребёнок дают успокоительное, Уайатт присаживается рядом. Вместе мы обсуждаем мой план операции. Он задаёт кучу вопросов. Почему шуруп надо ставить именно сюда? Что могут сделать кабели такого, чего не может пластина? Время пролетает незаметно, пока я отвечаю.

Папа и Вэнс присоединяются к нам в стойле, когда я начинаю операцию. Мы спокойно болтаем, пока работа идёт своим чередом. Когда я начинаю потеть, Уайатт каким-то образом находит бутылку воды и вставляет в неё трубочку, так что я могу пить, не снимая перчаток.

Когда я вворачиваю шурупы дрелью, он хмыкает.

— Теперь понятно, почему тебе нравятся все эти сериалы про убийства. Ты бы отличным маньяком стала.

Я смеюсь, и напряжение в коленях и глазах чуть отпускает.

— Я занимаюсь обратным расчленению. — Жестом указываю на ногу лошади. — Видишь? Я буквально собираю тела обратно.

— А значит, и разбирать их умеешь, да?

Я кручу дрель.

— Продолжай нести чушь, и сам узнаешь.

Он ухмыляется, и я тоже.

Когда операция заканчивается и я начинаю бинтовать жеребёнку ногу, я настолько вымотана, что кажется, упаду на месте. Но при этом меня переполняет энергия — я смеялась и говорила столько, что внутри всё вибрирует от счастья.

Вот что такое настоящее счастье, думаю я, когда Уайатт протягивает мне огромный картонный стакан с кофе и горячий бутерброд с яйцом и сыром из кухни миссис Уоллес.

Думаю об этом же, когда он находит в себе силы вжать большие пальцы в затёкшие мышцы у основания моей шеи, пока папа и Вэнс готовят к операции следующую лошадь. От этого короткого массажа по коже пробегает дрожь.

Тем временем Ава рассказывает мне о выздоровлении Пеппер. Она идёт на поправку так хорошо, что я разрешаю выпустить её из стойлового отдыха.

И тут меня осеняет.

Это ощущение принадлежности, значимости, общности — вот чего мне не хватает в Итаке. Эта связь с местом и людьми делает мою работу здесь такой осмысленной.

Папа никогда не работал в других местах, поэтому, может, он и не понимает, как тяжело заниматься хирургией там, где престиж важнее людей, а успех ставится выше спасённых жизней.

В Хартсвилле люди заботятся о правильных вещах.

Они тратят время и силы на то, чтобы поддерживать соседей, семьи, животных.

Они гордятся этим, и правильно делают. Здесь по-настоящему ощущается, что все мы в одной лодке, и это придаёт работе особую значимость. Здесь я чувствую, что моя работа важна. Что я сама важна.

В крупных университетах, где я работала, всё сводится к борьбе за место под солнцем — каждый сам за себя.

Но это не моё. Не то, чему меня учили мама и папа. И, может, если я выберу сообщество и принципы вместо громкого титула, они будут мной гордиться.

Я-то точно горжусь.

И в конечном итоге именно это и должно иметь значение, правда?

— Тебе нужна мотивационная речь в духе Рокки или справишься? — спрашивает Уайатт. — Ты уже работаешь на чистом упрямстве.

— Справлюсь. Ты тоже, наверное, выжат, Уай. Можешь не оставаться, я знаю, твои братья…

— В порядке. А я люблю смотреть, как ты закручиваешь… шурупы.

— Остроумно.

— У тебя всё получится.

Я улыбаюсь.

— Знаю.

* * *

Ава смотрит на кобылку, медленно покачивая головой.

— Ты творишь чудеса, Салли.

— Не будем спешить с выводами. Я пока осторожно оптимистична…

— А значит, эта милашка точно поправится, — кивает Уайатт в сторону лошади.

К счастью, операция у кобылки была проще, чем у жеребёнка. Оказалось, у неё сломаны рёбра и трещина в большеберцовой кости, но пластин для фиксации не потребовалось.

Я в восторге от того, как всё прошло. Но при этом я валюсь с ног, наблюдая, как папа и Вэнс убираются в стойле.

— Я правда не знаю, как вас всех отблагодарить, — Ава встречается со мной взглядом. — Ты невероятно талантлива. Когда Уоллесы попросили меня запустить здесь их программу подготовки…

— Программу подготовки? — перебивает её Уайатт.

— Они хотят выйти на соревнования по бочковому бегу, — объясняю я. — Разводить лошадей, тренировать наездников. Всем понемногу.

Если задуматься, это может быть возможностью, которую стоит рассмотреть. Я ведь не раз оперировала скаковых лошадей.