Но ведь на улице холодно. Никто не осудил бы, если бы я плеснул себе виски в кофе.

Открываю дверь, здесь никто не запирается, и чуть не хватаюсь за сердце, когда вижу Салли на пороге. В руках у неё два картонных стаканчика из центра города, а на лице ослепительная улыбка.

Живот сжимается. Но сердце… сердце расправляется, медленно, как утренняя слава, раскрывшая лепестки под первыми лучами солнца.

— Привет.

Голос звучит, как гравий.

Но Салли только улыбается, не пугаясь моего ворчания.

— Привет. Я принесла тебе кофе, потому что… ну, похоже, это теперь моя фишка — заезжать на Лаки-Ривер в случайное время, чтобы привезти тебе вкусные горячие напитки. Обещаю, в этот раз ничего не попрошу.

Под глазами у неё сиреневые тени, как будто она тоже плохо спала. Волосы собраны в гладкий узел на макушке. Утреннее солнце подхватывает выбившиеся пряди, освещает её лицо, шею.

Лицо без макияжа, уставшее, растрёпанное. Настоящее.

Её губы до сих пор припухшие.

Тело вздрагивает, когда я замечаю розоватое пятно у неё на горле.

Я это сделал.

Я её пометил.

Она чертовски красива в таком виде — без косметики, чуть растрёпанная, подсвеченная солнечными лучами, словно настоящий ангел.

Я не могу вдохнуть. Я до смешного, до боли в груди одержим тобой.

— Рад тебя видеть, Салли. — Тянусь за стаканами. — Спасибо тебе за это.

Она смотрит на меня из-под длинных ресниц, в её взгляде — робость.

— Ты меня ненавидишь? За то, что просто так явилась после…

— Глупый вопрос. Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Особенно когда ты приходишь с кофе.

Наши пальцы соприкасаются, когда я забираю стаканы. В груди что-то дёргается.

— Хочешь зайти?

Салли переводит взгляд на стоящие рядом качающиеся кресла.

— Утро прекрасное.

Она тоже боится, что случится, если мы зайдём в дом? Это хороший знак или плохой?

Хотя, какая разница? Мы больше не будем спать вместе. Я больше никогда не дотронусь до неё.

Никогда.

Даже если она, вот так, открыто показывает, что готова к разговору, что не хочет делать вид, будто ничего не было.

Это требует смелости.

Я люблю её за это.

— Не замёрзнешь? — спрашиваю.

— Если ты не замёрзнешь, то и я не замёрзну.

Почему мне вдруг вспоминается, как Джонни Кэш говорил, что рай для него — это утренний кофе с его женой Джун?

Остаться с Салли снаружи может быть не менее опасно, чем зайти с ней внутрь.

Потому что внезапно мне в голову лезут мысли о браке и прочей чепухе.

Нет, мне нехорошо. Я в грёбаном раю.

А это большая, мать его, проблема.

Я ведь только что клялся, что буду держаться от неё подальше. Что скажу ей, что мы не можем продолжать… что бы там ни происходило между нами.

— Мне отлично.

— Хорошо.

Салли садится, и я протягиваю ей кофе.

— Что ты нам взяла? — Я опускаюсь в кресло рядом с ней.

Солнце скользит по крыльцу, и я вытягиваю ноги, чтобы почувствовать его тепло. В воздухе разливаются ароматы опавших листьев и дымка от дров, а в ветвях деревьев порхают птицы, наполняя утро своим щебетанием.

— Латте. Двойная порция сиропа фундука, экстрагорячий.

— Беспардонная попытка задобрить мой нрав сладкоежки.

Она улыбается, отгибая маленький язычок на крышке стаканчика, чтобы выпустить пар.

— Именно.

Мы пьем, глядя друг на друга.

Латте горячий, сладкий, с идеально сбалансированным привкусом фундука. На вкус — как Салли.

Наши взгляды встречаются.

Она тоже думает о поцелуе? О чём вообще думает?

Она не выглядит расстроенной или злой, не похоже, что жалеет о случившемся. Мы ведь почти не пили. Просто немного повалялись, поцеловались. Если бы это была любая другая девушка, я бы даже не задумывался об этом. Мы уже давно не восьмиклассники.

Но с Салли... с ней всё иначе.

Потому что это действительно что-то значит.

Мы пересекли черту, которую я думал, мы никогда не пересечём. Я признался ей в вещах, о которых раньше не смел даже заикнуться. Пусть не словами, а губами, телом, руками. Но Салли умная. Она не могла не понять, что мне всё это было чертовски важно.

Между нами зависает неловкая пауза, и я лихорадочно ищу, что бы сказать.

Сыграть безопасно, завести пустой разговор? Сделать вид, что ничего не случилось?

Или прыгнуть в эту бездну с головой, сказать лучшей подруге, что я влюблён в неё уже больше десяти лет? Попросить её остаться у меня сегодня, завтра и вообще навсегда?

— Значит, насчёт вчерашнего... — Салли смотрит на меня, поглаживая свободной рукой своё бедро.

Я усмехаюсь.

— Рад, что ты хочешь поговорить, потому что я тоже.