Уайатт первым направляется вниз с холма, а мы с Сойером следуем за ним на несколько шагов позади.

— Похоже, вам с Уайаттом вчера было весело, — говорит Сойер негромко. — Он мне сказал…

— Я знаю, — я снова краснею. — Всё понимаю, Сойер. Да, это немного странно, что мы притворяемся парой. Но Уайатт выручает меня, и я ему за это благодарна.

— Уж больно вы хорошо притворяетесь.

Я пожимаю плечами.

— Мы давно знаем друг друга. Это помогает.

— Так. И ты даже не рассматриваешь вариант встречаться с моим братом, потому что?..

Мне становится жарко.

— Потому что Уайатт — это Уайатт. Он не хочет ни с кем встречаться. Тем более со мной.

Сойер бросает взгляд на брата.

— Я бы не был в этом так уверен. Думаю, он хочет быть с кем-то. Хочет осесть. Просто боится снова рисковать сердцем после того, что случилось с нашими родителями.

Моё собственное сердце болезненно сжимается.

— Это логично. Никто не хочет снова переживать такую боль… такую потерю.

— Ты делаешь его лучше, знаешь? Он всегда счастливее, когда проводит время с Салли Пауэлл.

Я молчу, не зная, что сказать.

— Так было и с ним, и с мамой, — продолжает Сойер. — Они были как два сапога пара, со своими книжками и сладкоежками. Сладкоежками? Или сладкими зубами? Как тут правильно?

Я смеюсь.

— Без понятия.

— Надо будет у Кэша спросить. Но суть в том, что с тех пор, как она умерла, он никого не подпускал близко.

Он делает паузу.

— Никого, кроме тебя.

Я краем глаза смотрю на Уайатта. Он, как всегда, держит поводья в одной руке, а второй обнимает Эллу. Он наклоняется, что-то шепчет ей, и я слышу, как она смеётся сквозь шум стада.

Глаза вдруг начинают щипать. Я моргаю и быстро вытираю нос.

— Ты в порядке? — спрашивает Сойер. — Я не хотел…

— Не извиняйся. Спасибо, что сказал это. Просто… иногда я забываю, насколько вы близки. Насколько вы хорошо знаете и любите друг друга.

Сойер улыбается.

— Мы знаем тебя тоже, Салли. И любим тебя тоже.

Чёрт. Ну всё, теперь я точно расплачусь.

Одна из тысячи причин, почему я всегда буду любить Хартсвилл, — быть частью чего-то.

Вне этого городка — по крайней мере, там, где мне довелось жить, — так мало людей вообще утруждают себя тем, чтобы сказать «привет», не говоря уже о том, чтобы узнать тебя по-настоящему.

Но здесь есть то, чего нет нигде. Настоящее чувство дома.

Я уверена, что такое чувство существует и в других местах. Но я никогда не пущу там такие же корни — не заведу таких же отношений, которые длились бы десятилетиями, как здесь. Может, поэтому мне так трудно воодушевиться перспективой долгой жизни в Нью-Йорке.

— Я тоже вас люблю, Сойер.

А ещё я влюблена в твоего брата.

Но я всё ещё не уверена, что он хочет того же, что и я.

Я всё ещё не уверена, что у нас вообще есть шанс быть вместе, даже если Уайатт действительно чувствует то, о чём говорит Сойер.

— Я лишь прошу тебя не списывать его со счетов, — говорит Сойер.

Я нахмуриваюсь.

— Со счетов?

Но в этот момент мы уже спускаемся вниз, и голоса ковбоев, работающих со стадом, заглушают всё остальное. Я благодарна за эту передышку, даже несмотря на то, что умираю от желания продолжить разговор.

Как только мы оказываемся среди коров, мне легко переключиться в режим ковбойки. Я обожаю, когда моё тело работает так, как должно, этой ночью я вырублюсь, как младенец. Мышечная память мгновенно возвращается, и я без проблем помогаю Уайатту отделить несколько отставших коров от стада.

Пенни отлично чувствует скот, она улавливает движения коров и мгновенно реагирует, что значительно облегчает мою задачу.

Я спрыгиваю с седла, чтобы осмотреть телок, а Уайатт с Эллой остаются верхом, держа их отдельно от остального стада.

— У этих мамочек просто очень крупные малыши, — заключаю я, снова забираясь в седло. — У вас будут крепкие телята.

Уайатт ухмыляется, а затем оборачивается к племяннице.

— Готова увидеть маленьких коровок, Элла?

Но Элла не отвечает. Вместо этого она смотрит то на него, то на меня, её огромные голубые глаза распахнуты с любопытством.

Будто она ощущает эту напряжённую, но радостную энергию между нами.

В голове мелькает картинка — ещё один голубоглазый малыш, только с тёмными волосами, как у меня.

Что, чёрт возьми?

Я тут же подстёгиваю Пенни, заставляя себя выбросить эту мысль из головы.

Уайатт и Элла остаются рядом, пока солнце поднимается выше. Мы обсуждаем коров, которых недавно лечили с отцом. Они выглядят здоровыми и сильными. Говорим о зарослях и травах на пастбище, и Уайатт спрашивает, какие растения стоит добавить или убрать, чтобы сделать рацион стада более питательным.

— Ты двенадцать лет не жила в Техасе, а, конечно же, знаешь ответ на этот вопрос, — фыркает Уайатт, когда я перечисляю ему список местных видов, которые могли бы прийтись коровам по вкусу.

Я пожимаю плечами.