Я познакомилась с персоналом. Мистер Грейвз, дворецкий, пожилой мужчина с безупречными манерами и тёплыми карими глазами, поприветствовал меня с искренней радостью. Ханна Райс, экономка, строгая женщина средних лет, поначалу смотрела с недоверием, но когда я поблагодарила её за заботу о доме, её лицо смягчилось. Остальные слуги, повара, горничные — все отнеслись вполне доброжелательно. Я видела, что они рады видеть, как я иду на поправку и набираюсь сил.

Нора неотступно следовала за мной, куда бы я ни отправилась. Рассказывала, если я чего-то не помнила, подсказывала имена слуг, объясняла назначение комнат.

Через несколько дней я почувствовала, что вполне готова к выходу на улицу. Свежий воздух, солнце, сад и озеро о котором так тепло рассказывал Натаниэль. Мне нужно было увидеть это своими глазами.

— Нора, — позвала я утром после завтрака. — Подготовь, пожалуйста, уличную одежду. И предупреди слуг, чтобы помогли мне спуститься.

Нора замерла, сложив только что убранные с подноса чашки.

— Миледи, вы уверены? На улице холодно, ветрено. Вдруг вы простудитесь?

— Я не масляная картина, которую нужно хранить в темном помещении и оберегать от перепадов температуры, — усмехнулась я. — Немного свежего воздуха мне не повредит.

Она попыталась отговорить, приводила доводы о сырости, опасности сквозняков, неровных дорожках, но я была непреклонна. Наконец она сдалась и начала укутывать меня.

Тёплое шерстяное платье поверх двух нижних юбок, плотная шаль на плечи, плащ, плед на колени, шарф на шею, который она завязала так туго, что я едва могла дышать, перчатки, тёплый капор, завязанный под подбородком.

— Нора, я собираюсь на прогулку, а не в Арктику, — пробормотала я, но она не слушала, продолжая заворачивать меня, как куклу.

Спуск по широкой парадной лестнице прошел благополучно, хотя этот процесс каждый раз заставлял меня поволноваться и судорожно цепляться за подлокотники кресла. Слуги бережно опустили кресло на паркет холла. У массивных входных дверей уже ждал мистер Грейвз, готовый распахнуть створки и помочь преодолеть ступени крыльца.

Нора тут же принялась одергивать сбившийся на коленях плед, создавая вокруг привычную суету. Я уже набрала в грудь воздуха, готовясь к очередной тряске на пороге и прохладе улицы, когда со стороны кабинета раздались твердые, размеренные шаги.

В холл вышел Натаниэль.

Он был одет в длинное пальто из темного сукна, идеально сидевшее в плечах, и кожаные перчатки. Вероятно, собирался уходить по делам, но, увидев нашу процессию, замедлил шаг и направился прямо к нам.

Он остановился, скользнул взглядом по мне, укутанной в кокон из шалей и пледов, и его брови взметнулись вверх.

— Вы собираетесь на прогулку?

— Да, — ответила я, стараясь говорить ровно, игнорируя то, как подпрыгнуло сердце при виде него.

Он посмотрел на слуг, потом на Нору, потом снова на меня.

— Я сам прогуляюсь с женой.

Нора поспешно вмешалась:

— Милорд, не нужно беспокоиться. Я вполне справлюсь...

— Я настаиваю, — отрезал он, и тон не допускал возражений.

Нора присела в реверансе, отступила. Слуги помогли спустить кресло с крыльца, и Натаниэль, взявшись за ручки сзади, покатил его по садовой дорожке.

Некоторое время мы двигались молча. Я пыталась вдохнуть свежий воздух полной грудью, наслаждаясь осенним солнцем, запахом опавших листьев, прохладой ветра, но шарф, туго повязанный Норой, душил меня. Я попыталась ослабить его, но он был завязан сзади, и я никак не могла дотянуться до узла.

Натаниэль заметил мою возню и остановился.

— Что-то не так?

— Шарф, — пробормотала я. — Слишком туго.

Он обошёл кресло спереди, присел на корточки рядом, и его лицо оказалось на уровне моих глаз. Стянул перчатки и убрал их в карман пальто. Его пальцы коснулись моей шеи, поддевая тугой узел шерстяного шарфа. Это было мимолетное прикосновение подушечек пальцев, почти незаметное, но я почувствовала, как по коже пробежала дрожь.

Он аккуратно развязал шарф, ослабил петлю и бережно расправил складки ткани, чтобы шарф прикрывал горло, но больше не душил. Его руки двигались уверенно, осторожно, а я сидела, затаив дыхание, не в силах оторвать взгляд от его лица.

Так близко. Он был так близко. Я видела каждую ресницу, тень под скулами, маленький шрам у виска, который раньше не замечала. Видела, как слегка приоткрылись его губы, когда он сосредоточенно возился с шарфом.

— Так лучше? — спросил он тихо, поднимая взгляд.

Наши глаза встретились. Вблизи его радужка оказалась невероятно сложной — глубокая зелень, пронизанная золотистыми и карими прожилками, напоминающими мох на прогретых солнцем камнях. В этом взгляде не было привычного льда. Только спокойное ожидание и... что-то теплое, затаенное.

— Да, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло, растворяясь в облачке пара. — Лучше, спасибо.

Наваждение не продлилось долго. Он кивнул, уперся ладонями в колени и начал подниматься, явно собираясь вернуться за спинку кресла, в безопасную зону молчаливого сопровождающего.

Меня захлестнуло тревожной волной: если он сейчас встанет, если разорвет этот зрительный контакт, стена между нами вырастет снова.

Инстинктивно, не давая себе времени на сомнения, я протянула руку и обхватила его запястье.