– Где ты пропадаешь, Реджина? – мать встретила меня как раз у аллеи. Веер в её руках щёлкнул, словно плётка. – Лорд Бэрвиш искал тебя и высказал мне своё неудовольствие! Посмотри на Амалию: неужели ты не хочешь разделить с родной сестрой её триумф? А ещё о тебе справлялся тот лорд из Вильфландии, похоже, ты произвела на него впечатление. Он обещал навестить нас завтра.

Я кивнула, не желая спорить.

Королева выступила вперёд, и толпа смолкла. В её руках уже находился первый бумажный фонарик.

– Дорогая, – обратилась она к Амалии, – насколько я знаю, вы одарены редкой магией огня? Прошу, подойдите ко мне и зажгите этот фонарик.

Амалия скромно опустила голову и согласно присела в низком реверансе, а затем подошла к её величеству. Искра её дара вспыхнула на кончике пальца, и пламя мягко коснулось фитиля. Фонарик дрогнул и устремился к небу, и толпа захлопала.

Жёлтый шарик поплыл, освещая темноту ночи и поднимаясь всё выше. Гости брали по фонарику и поджигали фитили.

Один за другим вспыхивали огоньки, сад наполнялся десятками летящих золотых шаров, медленно поднимавшихся к звёздам. Казалось, будто целое созвездие рождается прямо над головами гостей.

И вдруг один фонарик качнулся, пошёл вбок – и, вместо того чтобы плавно подняться, устремился прямо в толпу. Люди отшатнулись с возгласами, но фонарик выбрал себе цель.

– Люк, берегись! – крикнул кто-то.

Фонарик, будто живой, устремился за Венифейром. Тот отпрыгнул, но шар развернулся за ним. Люк побежал, забавно вскидывая длинные ноги, и толпа разразилась хохотом. – Люк, держись правее! – кричали ему друзья. – Теперь левее!

Венифейр метался из стороны в сторону, и вот уже несколько лакеев ринулось ему на помощь, пытаясь изловить взбесившийся фонарь, но тот ловко уворачивался, продолжая держать на прицеле свою жертву.

Венифейр прыгнул за фонтан, но фонарик, будто обладая собственной волей, настиг его и ткнулся в плечо, осыпав искрами и поджигая прядь светлых волос. Люк взвизгнул, как девица, запнулся и прыгнул в воду. Следом за ним туда же плюхнулся и с шипением погас самоотверженный фонарик.

Я прижала ладонь к губам, чтобы не рассмеяться, и отыскала глазами Харди. Тот стоял, даже не пытаясь сдерживать довольную улыбку. Поймав мой укоризненный взгляд, он сразу сменил выражение лица на серьезное и сдвинул брови.

Отпустив несколько колкостей относительно балагана, заменившего красивое зрелище, недовольная Вирсавия покинула приём.

Мы также отправились домой вместе со счастливыми тётушками, которые не танцевали, но насплетничались на месяц вперёд.

Уже через несколько часов наступал день, который должен был мне запомниться на всю оставшуюся жизнь.

Глава Тринадцатая. Реджина должна умереть

Глава Тринадцатая. Реджина должна умереть

Можно сколько угодно думать, почему все пошло шиворот-навыворот, но полагаю, причина всё же одна – моя тотальная невезучесть.

Во-первых, сложно сохранить ясность разума, когда не сомкнула глаз ни на мгновение за остаток ночи и утро.

Противные губы Бэрвиша на моей перчатке. Хохот за спиной, во время несчастного фларрона. Змеиный взгляд жуткого Вальтера Как-Его-Там из Вильфландии. Презрительные слова Люка Венифейра про корову в седле. И тепло фрака Седрика Харди на моих плечах.

И сколько бы раз я ни закрывала глаза и ни трясла головой, чтобы хоть немного отдохнуть мыслями и поспать, ровно столько же раз этот фрак падал на мои плечи и заставлял вспоминать Харди и строить нелепые и несбыточные иллюзии в своей голове. Всё же разумная сторона говорила мне: принимать галантность и хорошее воспитание, сдобренные ноткой жалости к несчастной девице, за симпатию – глупо.

Но всё же в его глазах отражалась я, а не просто нелепая старшая дочь Эванси, и это подкупало.

Во-вторых, поднявшись с постели, я понимала как никогда, что в моем плане дыр больше, чем в решете. Мне уже девятнадцать лет, а я настолько не знаю мир и жизни за пределами родного дома и сада, что все мои умопостроения выглядят, как детский лепет.

В девятнадцать лет у моей матери уже была я, и, если верить рассказам тётушек, она ловко управлялась с прислугой и, что особенно важно, замечательно верховодила моим отцом. А я же благополучно пребывала в собственном уютном пузыре мира флоры и до сих пор не знаю, как, к примеру, снять комнату на постоялом дворе или нанять экипаж для долгой поездки.

Пока что я мыслила так. Доеду до ювелира с Флипом, там велю ему вытащить сундук возле лавки и возвращаться домой, а за мной вернуться после того, как отвезёт тётушек. Если будет возмущаться и ворчать: построжить. А как только уедет, забрать деньги в лавке и взять наёмный экипаж (видела, что в центре Брекхейма они встречаются достаточно часто). А дальше…

Я подошла к окну. Обычное утро, такое же, как сотни других. Но не для меня. Сегодня или никогда.