Он распахнул дверь на балкон, и мы вышли в прохладу ночи. Там было свежо, ветер лёгко трепал шёлковые гардины, и я впервые за вечер ощутила настоящую свободу дыхания.

– В этих танцевальных залах, как будто нарочно выкачивают весь воздух, – поморщился он.

– Похоже, так думают не все.

– Вы сейчас имеете в виду Джулиана и свою сестру?

С сухим треском кленовый лист спланировал с дерева и закружился перед нами, как большая красно-желтая бабочка.

– Да, они выглядят счастливыми, – подтвердила я, размышляя, что сегодня впервые могу понять Амалию: моя неустроенная жизнь мешает ей сейчас как никогда.

– При всей симпатии к Джулиану, я бы рекомендовал вам предостеречь сестру от выстраивания скоропалительных планов на совместное с ним будущее, – туманно высказался Харди.

– Почему? – уточнила я.

– Лорд Эйфланд избалован покровительством королевы и всеобщей любовью, иногда он бывает слишком увлекающимся.

– Но тем не менее, вы с ним друзья?

– Однажды я помог ему выбраться из одной неприятной ситуации во время путешествия по Хансо. И с тех пор приглядываю за ним, скажем так, по особенной просьбе.

Мне хватило этого, чтобы домыслить и сделать предположения относительно того, почему Харди вернулся из-за границы и теперь вынужден разгуливать по тяготящим его приёмам, видимо, причиной послужила личная просьба её величества.

– Даже если и так, и лорд Эйфланд может обойтись с ней непозволительным образом, боюсь, вряд ли Амалия воспримет предупреждение из моих уст. Скорее, расценит это как попытку завистливой старой девы разрушить её счастье.

Харди на это лишь пожал плечами.

В гостиной послышался шум, мы тревожно переглянулись. Не хотелось бы, чтобы наше убежище было замечено. Хлопнула дверь, в комнату шумно прошествовала компания молодых людей.

– …а когда он подпрыгнул, словно старый козёл, – весёлый голос принадлежал Люку Венифейру. – Мне даже стало жаль бедняжку Эванси! Вот к чему может привести высокое мнение девицы о себе!

Раздался взрыв хохота и несколько неприятных, но безусловно смешных острот в мой адрес.

Я вжалась в каменную колонну балкона, чувствуя, как уши полыхают. Похоже, я сделала комплимент личинке короеда, когда сравнила её с таким мерзким ничтожеством, как Венифейр!

Седрик, до этого расслабленный и немного усталый, мгновенно изменился в лице. Челюсть напряглась, взгляд потемнел, лоб прорезала жёсткая складка. И моё воображение живо нарисовало его в военной форме на поле боя, отдающим приказы.

Он сделал порывистый шаг к двери, намереваясь прервать этот разговор и защитить меня от дальнейших оскорблений, но я жестами и взглядом попыталась его остановить. Не хватало мне еще и здесь оскандалиться!

Харди посмотрел на меня с недоумением и еле слышно произнес:

– Я могу вышвырнуть их отсюда прямиком на улицу проветрить головы.

– Физическим или магическом способом? – уточнила я шёпотом.

– Любым.

– Но ты бы не отказался от денежек лорда Эванси, да? Она как старшая в роду должна получить львиную долю земель, – донёсся до нас голос одного из приятелей Люка.

– Да ни за какие сокровища! – продолжал Венифейр самоутверждаться за мой счет. – Вы её видели? Если на корову натянуть седло, породистой лошадью она не станет! Ладно бы к наследству прилагалась её миловидная сестрица, я ещё…

Харди недобро повёл шеей и снова дернулся к двери, я прикоснулась к его рукаву:

– Не надо, пожалуйста. Они не стоят этого. А мне очень скоро всё это будет уже неважно.

– Как скоро?

– Уже завтра.

Я поёжилась от разгулявшегося ветра и посмотрела вдаль, чувствуя, что тонкая ткань рукавов не спасает от холода и хочется вернуться в тепло гостиной. Но как?

Харди, возможно, размышлял о том же. Он галантно снял свой фрак и предложил мне.

Заметив, что я испытываю неловкость и стеснение, добавил:

– Пожалуйста. Не спорьте, мисс Эванси, ночная прохлада коварна.

Я после некоторых колебаний позволила набросить хранивший тепло фрак себе на плечи. И это тепло отозвалось во мне неведомым ранее ощущением внутреннего волнения. Никогда ранее мне не приходилось чувствовать на себе подобного жеста мужской заботы. В этот момент стало совершенно всё равно, что там ещё твердят за стеной в гостиной, кто смеётся и кого осуждает.

В это мгновение, в эту самую секундочку я была неуязвима и защищена от всего дурного, что могло случиться.

Вдруг в саду возникла суета, гости стали выходить на улицу, дверь в комнату отворилась и кто-то позвал:

– В сад! В сад! Её величество желает запускать фонарики!

Компания Люка шумно проследовала на выход, и мы с Харди поспешили выйти следом, удачно попав в поток людей.

Шагая по опустевшему залу, я обнаружила, что лорд Бэрвиш мирно посапывает в своем кресле, уронив голову на грудь и иногда взрываясь приступами храпа.

Сад сиял огнями, дорожки у фонтанов подсветили лампами, и лакеи выстроились в ряд, держа в руках десятки бумажных фонариков. Воздух был наполнен ароматом цветов и пряным дымком смолы.