– Пф! – фыркнула Мэтти, а, может, Пэтти, сложно сказать, ведь все моё существо занимали в это мгновение очень трудные раздумья:

С одной стороны, то, о чем говорила матушка, развязывало мне руки: никакого давления, живи под видом племянницы простых людей – сама себе хозяйка, читай, занимайся увлечениями, дыши полной грудью. Это ли не жизнь моей мечты?

С другой, умереть – значит отказаться от своей части наследства, и никогда, никогда больше не вернуться сюда, в Брекхейм.

Мы все один за другим прошествовали в лазурную гостиную.

– У меня есть условие, – я решила, что не буду сейчас позволять эмоциям брать верх, а стану говорить с матерью на равных.

– Мы с отцом тебя слушаем, – милостиво кивнула та.

– Если я вынуждена провести свою жизнь в Ашборро, то пускай я буду полноправной хозяйкой этого места. Пусть папа незамедлительно напишет на меня дарственную вчерашним числом.

– Что ж, я не буду препятствовать. А теперь, – мама вынула из кармана крошечный флакончик вроде тех, в которых носят ароматические составы, – дабы избежать болтливости некоторых лиц, – она при этом совершенно очевидно покосилась на тётушек, – закрепим наш уговор.

С легким хлопком пробка флакона выскочила и по гостиной поплыл резкий аромат восточных благовоний, который, попадая в нос, щекотал ноздри, а матушка говорила:

– Да будет всё, что сегодня сказано в этом доме, замкнуто навеки за устами нашими, пусть ни словом, ни мыслью, ни поступком не выдаст, как намеренно, так и нечаянно, ни один из нас тайны.

– Вирджиния, это запрещено законом, я в этом не участвую! – взвизгнула Мэтти, отгоняя от себя навязчивый аромат.

– И об этом вы также не скажете никому, – матушка помахала флакончиком у той под самым носом.

Так я впервые увидела, как действует запрещенная в Элландрии и большей части стран материка, восточная безмолвная эссенция. Наверняка, она обошлась матери в целое состояние. Не удивлюсь, если для слуг она заготовила второй флакон.

Ну и отлично! Я сама не собиралась никому рассказывать о своем исчезновении.

Дальше всё происходило быстро. Когда подъехал наёмный экипаж, я уже стояла у задних ворот с сундуком подле ног и наблюдала как в окнах моего дома вывешиваются траурные ленты.

Тётушкам запретили меня провожать, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя эти наивные женщины настаивали, чтобы я заехала к ним и взяла с собой их чудесный шерстяной плед и несколько банок абрикосового варенья с ядрышками, ведь в Ашборро вряд ли кто-то также замечательно варит варенье, как одаренная кулинарным талантом Пэтти.

Ещё в доме матушка подалась ко мне, чтобы обнять как ни в чем не бывало, но я отшатнулась от неё, как от прокажённой, на что получила скорбную гримасу, которой не поверила ни на миг. Амалия скупо махнула мне рукой, вероятно, уже размышляя о том, какое из платьев более подойдет к такому печальному дню. Отцу же я позволила себя крепко и виновато сжать в объятьях, хоть и не обняла в ответ. Он вложил мне в руку большой конверт с дарственной.

– Я буду присылать деньги, дочь, чтобы ты ни в чём не нуждалась.

– Но немного, – добавила матушка. – И нечасто. Будь бережливой и рассчитывай свои силы. Это тоже нужно уметь.

А теперь кучер недовольно ворча помог затащить мой сундук в экипаж и тронул лошадей. До Ашборро было четверо суток непрерывного хода, а с необходимыми остановками на мало-мальский отдых – и вовсе пять-шесть. Мне предстояло одной останавливаться на постоялых дворах, самостоятельно договариваться о смене экипажа, беречь своё имущество, отвечать за собственную безопасность. Всё это страшило до дрожи в коленках и вместе с тем пьянило неизведанной ранее свободой и духом приключений.

Мы обогнули особняк Эванси по широкой дуге, и я украдкой бросила последний взгляд на родной дом. К главным воротам подъезжал всадник. Я невольно проглотила комок в горле: уже не вильфландец-менталист явился по мою душу, как обещал матушке?

И тут же страх сменился любопытством: судя по краю темных волос, видневшихся из-под шляпы и выправке, это был Седрик. Мне безумно захотелось, чтобы он меня заметил: выглянуть в окно или помахать рукой. Но я вовремя вспомнила, что вот уже несколько часов как по вине собственной неуклюжести свалилась в Виньетку. Поэтому проводила глазами высокую фигуру, вошедшую в ворота, а потом мой экипаж повернул за угол и мне только и осталось, что терзаться любопытством гадая, что Харди понадобилось у нас. И что он обо мне подумает? Даже умерла неловко!

Глава Пятнадцатая. Рациональное использование средств

Глава Пятнадцатая. Рациональное использование средств

Я покидала Брекхейм, чувствуя себя непривычно легко, словно огромный груз свалился с плеч. Городские улицы, пока еще пустынные и умытые ночной росой, казались на удивление светлыми и гостеприимными. Мой скромный экипаж споро катился по мостовой, оставляя далеко позади знакомые особняки, фонтаны и парки. Впереди была неизвестность, но она манила меня куда больше, чем привычная, но такая удушающая жизнь в столице.