– А как я могу нанять экипаж? – поинтересовалась я, сгребая сдачу в кошель и приглядывая себе свободный стол.

Хозяйка снова оживилась и заговорила так быстро, словно ей наскучило повторять этот текст:

– А! Можешь отдельно взять каретку: возницы обычно отдыхают в общей комнате, только имей в виду, что они цены задирают. А можешь у меня взять гербовый лист на пять поездок общим расстоянием не более пятнадцати лиг включительно. Кажется, что дороже, а на самом деле выгода. Тебе до Векра самое-то. Только проверенные экипажи, отдохнувшие кучеры!

– А сколько это стоит?

– Половину короны. Бери, не думай. В случае дорожного происшествия, затраты на дорогу компенсируются на ближайшем постоялом дворе.

– А…

– Но дорожных происшествий никогда не случается! Еще ни один человек не обратился ко мне по гербовому листу.

– Может, не выжил? – осторожно уточнила я.

– Тьфу на тебя! Берёшь или нет?

Я снова нырнула в кошель и отсчитала пять синиц, которые получила от неё же минуту назад.

– И еще пять гербушек, – потребовала мадам.

– За что?

– За услугу.

За стол я уселась ободренная: оказалось, что я могу весьма рационально распоряжаться наличностью. И ночёвку с питанием себе обеспечила, и с дорогой разобралась.

Спустя пару минут перед моим носом поставили глиняную кружку с напитком, похоже, морсом, затем огромную тарелку с пшённой кашей и следом такую же миску с кусками жареной утки.

Я посмотрела на это довольствие, наклонив голову, отрезала ломтик мяса и с трудом проглотила. Жирный маслянистый кусочек резиновой плоти сам по себе был испытанием, но даже обилие чеснока не могло скрыть того, что несчастная птица была далеко не свежа, когда попала в котел повара. Слипшаяся несолёная и не сдобренная и каплей сливочного масла каша тоже не полезла в горло.

Я печально поковыряла вилкой эту пищу и стала озираться по сторонам, с удивлением понимая, что далеко не все за столами ели то же самое, что и я. Хорошо одетые господа, расположившиеся большой компанией в углу, с большим аппетитом расправлялись с отбивными, закусывая гарниром из картофеля с хрустящей корочкой, в арке, полускрытой ширмой позади меня, знатная леди чинно обгладывала золотистую куриную ножку, рядом с ней зависла в воздухе вилка с крошечным маринованным грибочком, ожидая своей очереди. Изучив таким образом всю присутствующую здесь публику, я пришла к выводу, что вкусно ели в этом заведении лишь лица высшего круга, простолюдины же довольствовались пропавшей уткой и пресным пшеном.

Это что же выходит такое, перевоплотившись из наследницы Эванси в скромную пансионерку, я перевела себя в разряд лиц второго сорта?

Леди оторвалась от куриной ножки и, видимо, ощутив на себе почти ненавидящий взгляд, посмотрела в мою сторону. В её глазах вдруг мелькнула радость узнавания. Узнала и я её: приятельница матери, леди Корризо.

Я тут же уткнулась в свою тарелку, старательно разрезая останки несчастной птицы на тысячу кусков.

Спустя мгновение рискнула обернуться к ней снова, но та спокойно продолжала свой ужин.

– Майледи, – раздался женский мягкий голос у моего плеча и я нервно привстала. Незнакомая женщина, одетая как зажиточная горожанка и даже с некоторым чрезмерным кокетством, о чём говорила переброшенная через плечо меховая горжетка, приветливо улыбалась мне.

– О, я не хотела вас напугать, просто чуть развлечь.

Со стола по соседству, громко бряцая тарелками, совсем ещё юный прислужник убирал грязную посуду.

– Я не ищу развлечений, – ответила с осторожностью.

– Хотя бы просто взгляните, что у меня есть. Настоящие чудеса по стоимости обычных безделушек.

Я аккуратно подвинула кошелёк к себе поближе и стала наблюдать, как она достает из большого саквояжа один за другим престранные вещи и ставит на стол:

– Раковина с побережья Униитского моря, если приложить её к уху, можно услышать шёпот волн, – то восторженно повышая, то драматично понижая или вовсе шёпотом говорила она, – всего-то семь гербеней, песок с барханов белой пустыни, говорят, что созерцание его приносит душе покой, перо павлина, притягивает богатство…

Я взглянула на перо настоящего павлина с интересом, и женщина, почувствовав это, стала более настойчивой:

– … всего одну “синицу”… Синица за павлина – удачная сделка, не так ли? – рассмеялась она.

– Спасибо, я не буду ничего покупать.

– Тогда просто взгляните на бусы из чистого янтаря, что собирают дети рыбаков в Юлуте, не нравится янтарь? О, у меня есть истинная диковина. Побег самого загадочного растения в мире – полуночной имберии, что цветет лишь единожды, а после погибает, даруя исцеление от любого недуга… ой…

Тут я едва не расхохоталась, потому что, если бы и существовала на свете какая-то имберия, то я бы об этом точно знала! Но меня попросту пытались провести. Но сейчас мошенница озадаченно глядела на увядший бурый стебелёк в глиняном горшочке, укрытом стеклянным колпаком.