Рейнхорн из спасителя на глазах превращался в агрессора и загонял меня в угол своими странными вопросами. Музыканты готовились к следующей мелодии, по традиции за фларроном следовал более свободный ситтель, пришедший в столицу из Инландии.

Я сжала веер, чувствуя, как слова застревают в горле.

– Весьма, – ответила и сама удивилась, что голос звучит чужим.

– И что же в нём было? – холодные глаза остановились на моём лице, и в виске вспыхнула тонкая игла боли. Она росла, расползаясь дальше, вынуждая выдать всё, что только было на уме, лишь бы он отвёл взгляд.

– Книги, – выдохнула я, и в его зрачках мелькнула тень торжества.

– Мисс Эванси, как замечательно, что я вас нашёл! – резкий, но обнадёживающий голос прозвучал самой лучшей музыкой, что я только слышала. – Мне принадлежит второй танец, и с вашей стороны было бы бессердечно предпочесть другого кавалера без предупреждения!

Харди. Он стоял прямо перед нами, бесцеремонно вклинившись в разговор. И головная боль тут же отступила, будто её унесло свежим утренним ветром.

Я не помнила, чтобы записывала его имя в бальную книжку, но всё же улыбнулась и приняла его руку. Слишком уж кстати оказалось это внезапное заявление. Тем более, что в нашу сторону уже прытко ковылял Бэрвиш, намеревавшийся взять реванш за неудавшийся фларрон.

Нужно признать, что никогда еще я не чувствовала себя столь популярной на танцевальных вечерах.

– Полковник Седрик Харди, если я не ошибаюсь? – отступая в сторону, небрежно наклонил голову Рейнхорн и прищурился.

– Верно, – согласился тот, а я подумала, что старинное элландрийское имя “Седрик” вовсе не идет Харди.

– Вальтер Рейнхорн.

Оркестр грянул новую мелодию – весёлую, стремительную. Скрипки переливались, флейты щебетали, и весь зал пришёл в движение, выстраиваясь в пары для ситтеля.

Мы шагнули в общую фигуру, становясь одной из её частей.

– Предупреждаю сразу, – произнёс он тихо, наклоняясь ко мне, – танцую я плохо. Очень плохо.

– Это лучше, чем слишком хорошо, – заверила я, вспомнив мучения с “лучшим танцором фларрона во всей западной части материка”. Танец-допрос от Рейнхорна также оставил о себе не лучшие впечатления. Да, собственно, и я особенной грацией не могла гордиться, так, просто знала и выполняла необходимые движения. – Главное, не пытайтесь меня подбросить вверх, я вас умоляю!

Мы попытались синхронно сделать первые па. Тут же его каблук зацепился за подол моего платья, Харди смущённо дёрнул плечом, но мы быстро справились с ситуацией, и она прошла незаметно для остальных.

– Видите? – пробормотал он. – Я честно предупреждал.

– А по-моему, неплохо, – ответила я, стараясь шагать в такт.

В этой обоюдной неловкости я находила даже некоторую прелесть, уже хотя бы потому, что мы не были центром непрошеного внимания. Воздух вокруг будто оживал от его присутствия: лёгкий ветерок касался моих волос, помогал шагать ровнее, как будто сама стихия старалась сгладить нашу нескладность.

Мы разошлись по дугам, потом снова встретились, обменявшись коротким взглядом.

– Почему вы вмешались? – спросила я, пока фигура танца позволяла говорить.

Седрик резко посерьёзнел.

– Он мне не понравился. Я предположил, что вам может быть неприятен этот разговор.

И как я мог наблюдать, лорд Бэрвиш охромел не без ментального вмешательства.

– Спасибо, – прошептала я, глядя куда-то в сторону, лишь бы скрыть вспыхнувший румянец. – Значит, вы и это видели?

Мне так не хотелось, чтобы он был в числе свидетелей моего публичного унижения, но вряд ли это было возможно. Нужно отдать полковнику должное за то, что он хотя бы имел такт не высмеивать эту ситуацию.

– С чего вообще старик решил, что может волочиться за вами? Когда я родился, он был уже седым, – нахмурился Харди.

– С того, что моя мать, леди Эванси, дала ему очевидный повод так думать.

В глазах моего партнера отразилось искреннее недоумение.

– Надеюсь, вы не испортите себе жизнь, – произнёс он.

– Скорее – умру.

Тем временем центр зала безраздельно принадлежал Амалии и Джулиану. Они двигались так слаженно, будто музыка писалась только для них двоих. Каждое её лёгкое па находило мгновенный отклик в его уверенных шагах, реверансы и повороты складывались в узор изящества.

Сияющая Амалия и стройный Джулиан выглядели королём и королевой вечера.

Седрик проследил за моим взглядом и иронично заметил, в очередной раз слегка оттаптывая мне ногу:

– Похоже, у нас с вами несколько другой стиль.

– Вы прекрасно справляетесь, – утешила я его. – Не могли бы вы незаметно проводить меня в гостиные для отдыха? Надеюсь там укрыться от следующего танца.

Глава Двенадцатая. Идите в сад

Глава Двенадцатая. Идите в сад

Гостиная встретила тишиной и прохладой. Я облегчённо вздохнула – никого.

– Наконец-то, – устало опустилась на кресло у стены.

Седрик кивнул, обходя комнату по кругу.