Городские дома сменились более редкими постройками, а затем и вовсе пригородными фермами и полями. Чуть позднее обеда широкие ровные дороги уступили место узким, порой разбитым, сельским трактам.

Уверенность в правильности принятого решения начала понемногу таять. Экипаж, хоть и не новый, на хорошей дороге казался вполне сносным, но теперь каждый ухаб, каждая выбоина подбрасывали меня к потолку, при этом несчастная каретка вся тряслась и дребезжала. Я пыталась устроиться поудобнее, но это было невозможно.

Дорога становилась все хуже, и я начала понимать, что высидеть столько времени в постоянной тряске будет истинным испытанием.

А еще мечтала об остановке, потому что знала: в узелке с припасами ждёт свежеиспеченный хлеб, нарезанная тонкими ломтями ветчина, сыр, пара сахарных булок, сушёная вишня и бутыль с остывшим чаем.

Это тётушки подсуетились на кухне и впихнули мне в руки запас провизии, а я еще отнекивалась: деньги же есть, разберусь как-нибудь, да и вовсе не была голодна. Не до еды мне было в тех обстоятельствах!

Не прошло и двух часов дороги, как мысли только и стали крутиться вокруг заветного узелка. Налила было чаю в жестяную кружечку да на очередной яме чуть передние зубы себе не выбила этой же кружкой, еще и чай разлила на юбку.

Интересно, что там дома на обед сейчас?

В итоге голод победил аккуратность, приличия, опрятный внешний вид и перспективу обзавестись фарфоровыми зубами под стать несостоявшемуся жениху. Содержимое заветного узелка опустело на треть, а я немного успокоилась.

Тётушка Мэтти всегда говорила: “Тревожишься? Поешь. Самые спокойные животные – коровы, а они постоянно что-то жуют”.

Когда начало темнеть и кучер зажёг фонарь на экипаже, я вновь забеспокоилась. Незнакомый молчаливый возница, темнота за окном, в которой то и дело мерещились злые звериные глаза или темные силуэты разбойников, вынуждали испытывать напряжение.

На случай, если нападут лихие люди, я разделила свои деньги на четыре части: одну спрятала под дно сундука, другую – в самом сундуке меж вещей, третью положила в кошель, а четвертую – в нагрудный кармашек. О том, что после нападения деньги мне уже не понадобятся, я старалась не думать. А с другой стороны, ну какие разбойники, Реджина? Элландрия была вполне благополучна, мы ехали оживленным трактом, но разгулявшуюся фантазию уже было не унять.

У перекрёстка показались громоздкие очертания двухэтажного длинного строения. Его окна тускло светились тёплым желтоватым светом.

Возница направил лошадей туда, и я счастливо поняла: вот он, постоялый двор!

Когда карета остановилась, я выбралась из неё на полусогнутых ногах, а по телу будто бегал рой из крошечных противных мурашек и неприятно кололся.

От постоялого двора веяло дымом, перемешанным с ароматами свежего сена и морковно-луковой зажарки. Вывеска, вырезанная из дерева и едва различимая в сгущающейся мгле, покачивалась на ветру, издавая приглушенный скрип.

– Эй! – крикнул возница и на его голос из дверей вышел молодой работник в свободной рубахе и простых штанах. – Помоги девушке устроиться!

Парень почесал голову, поглядел на меня без особого интереса, а затем ухватился за сундук.

– Пойдемте, мисс.

– Одаренная или попроще? – мой вид привел в замешательство женщину за тяжеловесной дубовой стойкой в большом зале, заставленном столами. Львиную долю их занимали люди самого разного вида, но поскольку я стояла к залу спиной, то толком не успела никого разглядеть.

– Попроще, – ответила я. – Отучилась в пансионе в Брекхейме, еду домой.

– А дом где? – еще раз смерила меня глазами хозяйка, видимо, определяясь, какой тон держать: в моем случае она выбрала развязно-покровительственный.

– Недалеко от Векра.

– Неблизкий путь, – хмыкнула она. – Что ж родители тебя в Векре и не устроили в пансион? Ааа…

В глазах мелькнула догадка.

– Чаяли, что столичного жениха найдёшь, а ты вон как, ни с чем возвращаешься?

Меня вполне устраивало, что она сама же отвечает на свои вопросы, поэтому я просто грустно кивала и соглашалась со всем.

– Да и ладно! В Векре полно рукастых ребят, дались тебе эти столичные. Комнату берёшь? На ужин жаркое из утки с кашей, завтрак – глазунья и сливовый пирог.

Я дважды кивнула и, порывшись в кошеле, гордо выложила на стол бордовую купюру.

– Куда такие деньги светишь? – быстро накрыла своей ладонью банкноту хозяйка, озираясь. – Меньше нету? Тут люди разные захаживают!

А у меня меньше и не было.

– Всё, что есть, – испуганно сообщила я.

– Мне тебе все деньги на сдачу теперь выгрести прикажешь? – нахмурилась она. – Пять гербушек возьму в счёт неудобств, – женщина выложила несколько купюр и горку монет на стол. – Иди за стол, ужин вынесу. Тебя размещу на втором этаже в дальней комнате, налево от лестницы, вещи туда снесут, пока ешь. Утеря ключа, порча любого имущества – штраф.