Старик лез из кожи вон, чтобы показать, что он еще весьма прыток и находится в самом расцвете сил, и поэтому делал нелепые подскоки, где этого не требовалось, старательно волочил ногой там, где нужно было легко скользнуть, взмахивал ручками, как гусь крыльями, и отпускал неуместные остроты, от которых становилось только хуже.

Вскоре я поняла, что взгляды всех присутствующих направлены исключительно на нас, и окружающие прилагают огромные усилия, чтобы не расхохотаться. Дамы, что не задействованы в танцах, прикрывают улыбки веерами, мужчины обмениваются шутками. Я даже заметила, как скрипач едва не сорвался с нужной ноты, потому что смычок у него ходил ходуном от сдерживаемого смеха. Один из лакеев возле колонны спрятал лицо за рукавом, но плечи предательски тряслись. Да что там! Даже королева прикрыла губы рукой, делая вид, будто кашлянула.

– Да, дорогая моя, – лорд Бэрвиш принимал это внимание как лестное. – Ваш покорный слуга – лучший танцор фларрона на всей западной половине материка!

У меня же и без того запросто краснеющие щеки просто пылали огнем, а уши, надо полагать, стали ярко-алыми. Каждая секунда этой невозможно долгой мелодии тянулась бесконечной пыткой.

– Что-то мне нехорошо, – с мольбой в глазах пробормотала я Бэрвишу, – может быть, проводите меня к банкеткам? Здесь слишком душно.

И даже это неуемный старик умудрился расценить как похвалу себе.

– Но дорогая моя, мы же только начали! А впереди еще па-тирет и па-франсет!

Я представила, как мой партнер сначала делает па-тирет, высоко подпрыгивая на месте, а затем приступает к па-франсету, предполагающему поднять и на мгновение удержать свою партнёршу на вытянутых руках, и внутренне взвыла.

В своём воображении я слишком ясно увидела, как Бэрвиш, напыжившись, подпрыгивает, будто огромная резиновая лягушка, а затем берёт меня на руки и с грохотом валится навзничь, увлекая меня за собой. Мы оба катимся по паркету, а весь зал хлопает от восторга, считая это частью представления… Я судорожно моргнула, пытаясь отогнать этот кошмар, но музыка упрямо вела нас вперёд.

Бэрвиш уже собирался взмахнуть руками, демонстрируя своё “па-тирет”, как вдруг его лицо искривилось, а из горла вырвался сдавленный вопль. Он схватился за колено и чуть не рухнул прямо на меня.

– Ох, проклятая судорога! – простонал он, прыгая на одной ноге.

Зал взорвался шёпотом и смешками, но музыканты играли, пары продолжали кружиться. И именно в этот миг я заметила его.

Незнакомец стоял всего в нескольких шагах от танцующих и пристально смотрел на нас с Бэрвишем, в глазах его читалось нечто неестественное: холод вкупе с отстраненностью.

А потом всё исчезло: он уже был рядом, галантно освобождая меня от хватки корчащегося Бэрвиша.

– Позвольте, миледи, – негромко сказал странный незнакомец, и голос его был ровен, почти ласков. – Вашему партнёру, похоже, срочно требуется отдых.

Я позволила вывести себя из-под тяжёлой руки Бэрвиша, хотя сердце колотилось так, будто я и правда собиралась упасть в обморок.

Вблизи незнакомец казался ещё выше и холоднее: взгляд серых глаз прожигал насквозь, а улыбка была слишком выверенной.

И тут меня настигло внезапное озарение. Я уже видела его раньше. В день смерти старой графини именно он стоял в тени возле ворот её дома. Что он делал там? И узнал ли меня сейчас?

Глава Одиннадцатая. Три кавалера

Глава Одиннадцатая. Три кавалера

– Вальтер Рейнхорн, – представился он, грассируя во всех “р” и отводя руку в сторону для поворота ровно настолько, насколько нужно. – Внучатый племянник леди Коупленд, вашей соседки. Увы, ныне усопшей.

– А… – я начала говорить и прервалась на то, чтобы сделать оборот вокруг себя.

– Откуда я знаю, что вы живёте по соседству? – верно предположил он мой вопрос. – Я вас видел в тот печальный день, как и вы меня, мисс Эванси.

– Простите, я плохо разглядела вас тогда и не узнала сразу.

На моё счастье затяжной фларрон подошёл к финальным нотам, в голове билась тревожная мысль: что этому человеку понадобилось от меня?

Рейнхорн поклонился мне в финале танца, я не совсем грациозно присела в ответ. Он взял меня под руку и повёл к банкеткам.

– Не думала, что у леди Коупленд есть родственники, мы никогда не замечали у неё гостей.

– Я единственный, живу по большей части в Вильфландии, если говорить точнее, в Тербене, но много путешествую. Полагаю, вы были дружны с моей дорогой тётушкой?

– Отнюдь, мы были едва знакомы, – если верить внутреннему голосу, которому я была склонна всегда следовать, не нужно было хвастать своим недавним посещением графини.

– Вот как? Удивительно. Со слов горничной она принимала вас не так давно в своей гостиной, что для пожилой затворницы было большой редкостью. А лакей и вовсе сообщил, что вместе с напарником по воле её сиятельства доставлял в ваш дом увесистый сундук. Наверное, в нём находилось что-то весьма занятное?