Дом Брейнов сиял бессчётным количеством канделябров со свечами, были и места, освещенные кристаллами. Помнится, однажды случился большой скандал, когда один вполне себе обеспеченный господин на подобном вечере попытался умыкнуть пару хозяйских кристаллов. Когда он вышел на улицу, чтобы отправиться домой, уже была глубокая ночь, и светящиеся карманы привлекли к себе весьма досадное внимание. С тех пор за каждым кристаллом старались закреплять лакея, который должен был присматривать за сокровищем.

У леди Брейн в прическе красовалось самое длинное фазанье перо, что мне доводилось видеть в жизни. Матушка, завидев его, повела носом в сторону, что свидетельствовало о скрытой усмешке, и едва заметным жестом распушила своё.

Надо сказать, что я украсила свою незамысловатую прическу (а замысловатые делали мое простое лицо еще более деревенским) тремя миниатюрными фиолетовыми розочками из нашего сада, и они были призваны наряду с цитрином в перстне служить мне талисманом и придавать уверенности. У Амалии же, убранные в гладкий пучок волосы обхватывала чудесная золотая сеточка, украшенная крошечными драгоценными камнями, которые в обилии теплого света играли потрясающе.

Отец, засвидетельствовав свое почтение хозяйке, отправился с лордом Брейном в мужскую часть, матушка еще обменивалась любезностями с его супругой, пока нас не потеснили следующие гости. Неразлучные тётушки под руку друг с другом исследовали подносы официантов.

Мы встали у стены рядом с другими нарядными девицами.

– Реджина! – схватила меня за локоть сестра. – Я его вижу! Идём! Будто мы прогуливаемся по залу!

В той же стороне, что Амалия узрела молодого лорда Эйфланда, я углядела кое-кого, с кем хотела бы отсрочить свою встречу как можно дольше. В поставленном персонально для него кресле в углу сидел старичок с непропорционально круглым животом, на который он сложил сухонькие руки. Выглядел он весьма довольным, как старый паук в предвкушении пиршества.

– Я бы здесь осталась, – уперлась я, сопротивляясь.

– А я не могу прогуливаться одна! – тащила меня сестрица за руку.

На нашу возню стали поглядывать с интересом другие девушки, матушка одарила недовольным взглядом, отрываясь от своей собеседницы.

Мы с Амалией скорчили друг другу свирепые рожи. Затем она сменила взгляд на умоляющий и сложила ладони в соответствующем жесте.

Я медленно выдохнула, взяла её под руку и мы пошли вдоль залы, делая вид, что мило беседуем.

– Мисс Эванси! – представляю, как у сестрицы стукнуло сердце, когда объект её мечтаний окликнул нас.

– О, и вы здесь, лорд Джулиан! – мастерски “обрадовалась” она.

– Какое счастье, что мы встретились, – молодой человек искренне улыбался Амалии. Харди также был здесь и стоял позади него, но был увлечен беседой с важным мужчиной в парадной генеральской форме. – Позвольте мне просить у вас два первых танца, – наклонил голову племянник королевы.

И Амалия спешно сделала запись в свою бальную карточку.

– Буду ждать с нетерпением! – воскликнул молодой человек, и чуть зардевшаяся сестрица присела в легком полуреверансе, стыдливо пряча взгляд.

Нам нужно было возвращаться на дамскую часть, как вдруг я совершенно отчетливо услышала за своей спиной скрип кресла и старческое покряхтывание…

Глава Десятая. Всё ещё ненавижу пятницы

Глава Десятая. Всё ещё ненавижу пятницы

Поздно ретироваться, Реджина. Так встреться же со своим ужасом лицом к лицу!

– Мисс Эванси!

И я медленно оборачиваюсь на скрипучий голос, стараясь сдержать гримасу отвращения и обреченности. Лорд Бэрвиш – мне по плечо, глядит снизу вверх и улыбается рядом фарфоровых зубов, которые смотрятся на его маленькой челюсти чужеродным элементом. Рядом прыскает в кулак Амалия. Ей смешно!

– Мисс Эванси! – настойчиво повторяет паук с лицом старикашки, заглядывая мне в глаза. – Надеюсь, вы озаботились вписать мою фамилию в свою карточку для танцев? Первый и третий. Можно было бы и все три сплясать, да решил не рождать преждевременных слухов о нашей помолвке.

– Добрый вечер, лорд Бэрвиш, – отвечаю, собравшись с духом. – Как раз собиралась вписать!

– Пишите же скорее, – тычет пальцем он в мою бальную книжку, болтающуюся на запястье на серебряной цепочке. – Привыкайте к будущей фамилии уже сейчас. Ха-ха!

И он захихикал, полагая, что высказался весьма остроумно, а после стал пристально наблюдать за тем, как я, держа на весу маленькую книжечку, неловко делаю нужную запись.

– Ну кто ж так держит карандашик? Ну ничего, я воспитаю, как надо, всё воспитаю. А какие ручки ладненькие, такие ладошки крепенькие.

И он схватил мою руку, затянутую в тонкую гипюровую перчатку, что укрывала её выше локтя и прижался губами так сильно, что мне показалось, будто я чувствую давление фарфоровой челюсти через ткань.

– Мне нужно проводить сестру на другой конец зала, – убрала я руку и невольно вытерла её о юбку.

– Что ж! Мы расстаемся совсем ненадолго! – заверил он, и ноги тут же понесли меня куда-подальше. – Вы на редкость ладная девица, мисс Реджина!

Долетело уже в спину, и Амалия передразнила, выставляя передние зубы вперёд: