– Доставили утром от старой графини, сразу после того, как ты уехала. Ничего интересного, скабрезные книжонки, – неудивительно, что она уже полюбопытствовала. – Не знала, что ты с ней приятельствовала.

– Обсуждали как-то средства против садовых муравьёв, – пробормотала я.

– О! – брезгливо наморщила носик Амалия. – А что ты заказала себе? Колье? А я хочу диадему бриллиантовую. Скорей бы папа вернулся! Мама, мама!

Закричала она, завидев, что внизу в сопровождении декоратора неспешно пересекает холл леди Эванси собственной персоной, остановившись у тяжелых бархатных портьер и живо обсуждая их.

– Не сейчас, дорогая, я занята, – матушка ласково взглянула на Амалию.

– Мама! Это так возмутительно!

Сестра всё равно ринулась вниз по лестнице, я же открыла дверь в комнату и протащила внутрь тяжеленный сундук, но чуть задержалась в проеме, прислушиваясь.

– Реджина ездила одна! И папа ей разрешил выбрать всё, что только пожелает. И это когда она создает тебе столько хлопот и постоянно всё портит!

– Ах, Амалия, ты так взволнована. Куда она ездила?

– К ювелиру!

– К ювелиру? – в голосе матери прозвучало неподдельное удивление. – Реджина? Я поговорю с…

На этом я поняла, что ничего нового о себе я не услышу и громко захлопнула дверь.

Итак. Открыть сундук было несложно, поскольку ключ от навесного замочка, что запирал его, болтался на тонкой цепочке здесь же. Надо полагать, Амалия им же и воспользовалась .

Я откинула выпуклую крышку и заглянула внутрь. Там действительно лежали книги.

– Эм, – протянула разочарованно, вчитываясь в названия: “Любовь под Мануэсской луной”, “Господин моего сердца”, “Три печали герцогини Перн”, “Генриетта”... Что ещё за любовная беллетристика?

Вспомнила, как сама накануне маскировала сборник зельеварения под “Гербариус” и

решила, что правнучка высокопоставленного инквизитора могла поступить подобным образом, передавая мне ценную информацию.

Так. Стала открывать книги одну за другой, ища следы маскировки, секретные шифры, вклеенные страницы, спрятанные записки, но к великой досаде ничего, кроме сентиментальных любовных историй не обнаружила.

Стопка книг лежала на полу, я заглянула в сундук, в надежде найти хоть сколько-нибудь вразумительное объяснение такому подарку. Однако какой большой и при этом на редкость невместительный сундук! Я посмотрела на книги, затем на сундук, затем снова на книги. А ведь они наполняли его доверху! Постучала рукой по дну и, торжествующе улыбнулась. Двойное дно!

Далее пришлось еще попыхтеть в поисках того, как это дно можно приподнять, пока просто не догадалась просунуть между стенкой и низом узкую линейку и подковырнуть. Ни тебе скрытых кнопок, ни таинственных механизмов.

В открывшемся тайнике лежали склянки, трубки и котелок с крышечкой. Это была маленькая копия перегонного куба, что старая леди показывала мне в своей лаборатории.

Руки так и зачесались, все это вынуть, собрать, опробовать, не знаю для чего и зачем, просто из интереса.

– Реджина, детка! – голос матери за дверью заставил меня подскочить на месте и судорожно вернуть всё содержимое обратно в сундук.

– Редж, у тебя все в порядке? Ты не была на обеде.

– Да, всё хорошо, – крикнула в ответ, ища глазами часы.

Великий Аттикус, я почти три часа пыталась отыскать в любовных романах тайное послание, прочла четверть “Генриетты”, все пикантные сцены из “Трех печалей герцогини” и даже отыскала тайник, при этом совершенно забыв про обед!

– Тогда почему ты не открываешь? – спросила она.

Я с оглушительным шоркающим звуком перетащила по полу сундук в угол и, демонстративно потягиваясь и зевая, открыла дверь:

– Сама не заметила, как за книгой меня сморил сон.

– Всё книги, книги… Не о том думаешь. Наряд от мадам подошёл?

Я обернулась и только сейчас обнаружила, что на моей постели лежит сиреневый бальный наряд.

– Ты что, спала на нём?! – брови матери поползли вверх. – Реджина!

– Я… так, с краешку прикорнула.

– И даже не примерила?!

– Не успела.

– Будь любезна, дорогая, – матушка умела делать свой голос слишком сладким и это порой не предвещало ничего хорошего, – надень, взгляну на тебя. Я помогу.

Она стала помогать мне, продолжая вести беседу:

– Бедняжка Амалия в совершенной истерике от того, что отец так несправедлив к ней, и сделал дорогой подарок только тебе. Признаться, я также очень давно не обновляла свою коллекцию украшений. Надеюсь, мы не обанкротимся, после того, как ювелир обозначит полную цену?

– Я думаю, что, это будет не дороже стоимости моей свободы.

– А! – глаза матери сверкнули торжеством. – Значит, я верно предположила! Это утешительный подарок, означающий, что ты смирилась?

Я молча кивнула. Матушка затянула атласный темно-фиолетовый пояс на моей талии так сильно, что перехватило дыхание.

– Лорд Бэрвиш уже прислал письмо и сообщил, что надеется танцевать с тобой первый и третий танцы.