Вот будет глупо, если это обычный порыв ветра! Я подождала реакции, но не услышав ничего в ответ, уже хотела обернуться, чтобы убедиться в своем одиночестве.

– Впервые вижу, чтобы девушка так печально смотрела на цветы, – ответил мужской голос. – Прошу прощения, если напугал вас, мисс. Просто вы здесь одна, а я не в самом подобающем виде. И некоторое время размышлял, стоит ли выказывать свое присутствие и смущать вас, или же хуже будет не поздороваться.

Харди, действительно, стоял за моей спиной и неподобающий вид его заключался в том, что был он без верхнего жилета или сюртука и при этом тяжело дышал и покраснел, как после быстрого бега.

– Вы меня нисколько не смутили, – обернулась я.

– Я снимаю дом здесь неподалеку, но мне нравится заниматься физическими упражнениями в этом сквере. Здесь красиво.

– Да, – ответила я, снова вернувшись к созерцанию цветов. – Очень.

Он прошагал к скамейке, что стояла с задней стороны клумбы. Оказалось, что от сюртука он избавился именно там.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – снова обратился он ко мне.

Настолько уныло я выглядела, надо полагать, что вызывала острое сочувствие!

– Вряд ли, – ответила честно. – Только, если женитесь на мне.

Вот уж не знаю, как такая возмутительная глупость, слетела с моих губ, надо полагать, чувство того, что скоро я исчезну из этого города, развязывало язык.

– О! – Харди опешил, а затем рассмеялся. – Все, что угодно, но только не это. К институту брака у меня с некоторых пор серьезное предубеждение, и не говорите, что вы не слышали о постыдном факте, который не обсуждали разве что на другом конце света. Тем более для вас моя партия будет не лучшим вариантом.

– Лорд, я без пяти минут старая дева. В следующем году мне будет двадцать. Для меня не осталось плохих партий.

– О, звучит удручающе, – склонил он голову и взглянул с сожалением.

– Что ж, – я поднялась на ноги с края клумбы, конечно же испачкав в земле свой чудесный пелисс в самой непристойной части. – Всего доброго, лорд Харди!

Харди вежливо вызвался проводить меня к экипажу и пожелал хорошего дня.

Интересно бывает, порой ни стого ни с сего вдруг начинаешь встречать одного и того же человека в самых разных местах. Шторку шевельнуло, отбрасывая в сторону, и я проводила взглядом высокую фигуру молодого полковника.

Возле дома графини было непривычно многолюдно. С десяток слуг выстроилось в ряд перед длинным черным катафалком.

– Останови, Флик.

Глава Восьмая. Путь истинный

Глава Восьмая. Путь истинный

Я не пожелала подходить близко. Встала в тени широкого платана с неохватным узловатым стволом, что стоял на перекрестье дорожек, одна из которых вела к нашему дому, другая – к дому графини.

Траурный экипаж тронулся. В последний путь хозяйку вышли провожать, судя по одежде, дворецкий, двое лакеев, три горничные и две кухарки. Все они стояли, сняв головные уборы, поникшие и растерянные.

Однако там был еще кто-то. Тот, кто абсолютно точно не относился к прислуге. Я чуть прищурилась. У ворот, сложив руки на груди и опершись на столбик, стоял мужчина в сюртуке из темного сукна, прекрасно сидевшего на талии. В глаза светлым пятном бросались белоснежные перчатки. Лица его разглядеть мне не удалось, все же было далековато. Вдруг он резко повернул голову в мою сторону, словно почувствовав на себе любопытный взгляд.

Я тут же подхватила юбку и торопливо направилась в сторону дома.

Сверху, из музыкальной гостиной, доносились звуки затейливой мелодии, наверное, Амалия занималась на фортепиано, предвкушая, как ее попросят музицировать на приёме. Матушка, как обычно в последние дни, скорее всего выбирала ткани для обновления обивок на мебели в спальнях и гостиных, отец обычно по средам заседал в совете лордов, а после еще проводил вечер в карточном клубе.

Звуки фортепиано смолкли.

– Редж, Редж! – Амалия свесилась с лестничного пролета второго этажа. – Куда ты ездила? Могла бы и меня взять с собой!

– По делам, – уклончиво ответила я, развязывая узел шнурка на пелиссе.

– По каким?

– К ювелиру.

– А нам платья доставили из салона… Я уже своё примерила. Выглядит божественно. Старуха-графиня померла, видела катафалк? Как… к ювелиру? Зачем? – взгляд её насторожился. – Что-то купила?

– Да, папа разрешил заказать любое украшение, что мне только захочется, в самой дорогой лавке, – не удержалась я от того, чтобы чуть ковырнуть её эго, но тут же пожалела об этом.

– Что? – весёлое лицо Амалии приняло обиженное выражение. – А почему тебе, а не мне? А как же я? А мне – самое дорогое?

Я молча поднялась по лестнице к своей комнате. У двери стоял квадратный сундук, выкрашенный белой краской, на крышке красовалась бумажка: “Мисс Реджине Эванси”.

– Откуда это? – обернулась я к сестре.