Я приблизилась к нему и грустно спросила:

– Ты тоже считаешь, что я обуза для семьи и должна выйти замуж за первого, кто согласится на это, лишь бы освободить дорогу Амалии?

– Реджина, дочка, – он отложил книгу в сторону, поднялся с кресла и положил руки мне на плечи. – Все не так плохо, как ты думаешь. Мы с мамой очень любим тебя, но та упёртость, с которой ты в своё время отвергала все попытки устроить свою судьбу, обернулась против тебя. И разве это справедливо по отношению к твоей сестре?

– У сестры еще есть время, – ответила я. – Она совсем юна, и напротив, может принять слишком поспешное решение в силу возраста. Я же могу в свою очередь постараться всё исправить. Дайте мне хотя бы еще один год. Не выдавайте против воли, я прошу.

– Ваша мать уже все решила, – развел он руками.

– А ты? Ты что-нибудь решаешь? – с обидой в голосе воскликнула я. – Ты ли глава семьи? Тебе ли принадлежит родовое поместье, земли? Всё? И я твоя дочь, старшая. Я похожа на тебя, твоего отца и отца твоего отца. Почему ты не хочешь меня защитить? Как ты выбираешь, кто из нас двоих более достоин жить, как ему хочется?

– Я просто не могу, не знаю, дочь. Такие правила, не мне их менять! Чего ты ждешь от меня?

А я ведь давно всё поняла. Он был добр и слишком слаб. Он любил меня, я уверена, но в своей слабости он в очередной раз меня предал. Но понимание не отменяло жгучей обиды, крепко обустроившейся в моем сердце. Я сжала губы, чтобы не разреветься, сдержалась и спустя минуту сказала совершенно спокойно:

– Мне нужно к ювелиру. Я хочу заказать себе новые украшения. Гарнитур: серьги, диадему, ожерелье и кольцо. Это встанет в очень большую сумму.

Отец с облегчением выдохнул: разговор перешёл в понятное ему русло.

– Я с удовольствием всё оплачу, выбирай самое дорогое. Распоряжусь сейчас же, чтобы Флип тебя завтра утром отвез к мастеру Бьоренхольму, если хочешь возьми с собой Амалию для компании.

– Ну уж нет. Это будет только моя компенсация. Не хочу, чтобы ваша любимица, пользуясь случаем, что-то выклянчила и себе. У неё итак всего достаточно.

– Как скажешь. И она не наша лю…

– И еще нужны наличные для задатка за работу мастера и камни, – требовательно сообщила я, оборачиваясь. – Спокойной ночи!

Да, играть на чувстве вины своего родителя – не самое достойное занятие. Но если все получится, я смогу разжиться крупной суммой и покинуть эти стены уже послезавтра.

И гори оно всё!

Глава Седьмая. Прощание со столицей

Глава Седьмая. Прощание со столицей

Пока мастер-ювелир, он же владелец самой респектабельной лавки Брекхейма, пробегал глазами по краткой записке, что передал отец, я прохаживалась вдоль прилавков с выставленными в них драгоценностями.

Украшений было немного, одно-два на каждом прилавке. Из оформления – лишь темный бархат, устилавший полки. Кажущаяся простота была обманчива, я наклонилась, чтобы взгляд поравнялся с поверхностью: самое меньшее по два световых кристалла вмонтированы рядом с каждым изделием и ловко скрыты конструкцией полок, отчего выглядело так, будто свет не имеет источника. Каждый кристалл сам по себе стоит уже состояние. Добывать их трудно, разведать пещеру с подобными – дело редчайшего счастливого случая. К примеру, наш дом лишь на треть освещен с помощью кристаллов, а мы далеко не бедняки, королевский дворец – чуть менее, чем наполовину.

Я прикрыла глаза. В сумочке лежала увесистая пачка купюр: для того, чтобы избежать внесения аванса сразу, я заранее сочинила несколько историй.

– Вам приглянулось что-то из уже созданного, мисс Эванси?

Учтиво спросил мастер, разглаживая ладонью записку и откладывая в сторону.

– К сожалению, именно того, что мне хочется, здесь нет, – ответила я.

– Тогда вы можете рассказать о своих пожеланиях относительно будущих украшений и я подготовлю эскизы.

– Насчет предоплаты…

– Никакого беспокойства! – выставил он вперед ладони. – С дочери лорда Эванси я возьму оплату только после того, как заказ будет полностью одобрен и с восторгом и счастьем принят вами.

Внутренне выдохнула, радуясь, что не придется изворачиваться: все оказалось так легко. А вот к придумыванию новых украшений я была не готова, поскольку и не собиралась их забирать. Но с ходу выдала что-то про изумруды и золотую листву:

– … и чтобы оно все так перевивалось между собой, как лианы, и словно было легким и в то же время в движении, и воздух между переплетениями, воздух!

Ювелир глядел на меня, приподняв брови, как на экзальтированную богатую дурочку, но молча кивал и записывал.

– И еще, – я вынула из сумки мешочек с собственными драгоценностями и выложила на стол всё, за исключением фамильных серёг с янтарем. – Не думаю, что когда-нибудь захочу что-нибудь из этого носить. Может быть, вы можете их оценить и что-то из этого выкупить?