В памяти вспыхнули рассыпанный бисер, испорченная ткань, сожженный ужин. Часы работы, украденные у неё. Тот самый «праздник», который она хотела разделить с ним.

Он ведь знал, что у неё нет денег, что каждый его саботаж — это не просто царапина на её гордости, это пробоина в лодке, в которой они сидят вдвоем. Он сознательно, с мстительным удовольствием уничтожал то немногое, что у неё было, думая, что наказывает изощренную притворщицу. Крушил её надежды, топтал её попытки создать хоть какое-то подобие дома. Он думал, что ломает её игру, а на самом деле ломал протянутую руку.

— Но я оказалась слабой, — продолжила Эстер, и в её голосе зазвучало поражение. — У меня сдали нервы. Я обещала себе быть терпеливой, но я не справилась. Я каждый раз вздрагиваю, когда ты рядом. Я живу в страхе в собственном доме. А сегодня… — она обвела взглядом разгром в мастерской, учиненный его руками. — Теперь я понимаю, что это была ошибка. Глупая, дорогая ошибка.

Сердце Кьена пропустило удар. Холод, сковавший тело, добрался до внутренностей. Он знал, что будет дальше.

Эстер наконец повернула голову. Впервые за весь разговор она посмотрела на него. Её глаза были красными, лицо опухшим, но в этом взгляде не было злости, которой он так жаждал и добивался, там была только безграничная, смертельная усталость и… вина.

— В понедельник, — тихо, почти неслышно сказала она, — когда откроется невольничий рынок, я найду того торговца. Попрошу забрать тебя обратно.

Мир качнулся и поплыл.

— Хотя бы за полцены, — добавила она с виноватой гримасой, и от этой гримасы его внутренности скрутило узлом. Она извинялась. Она, которую он довел до нервного срыва, извинялась перед ним за то, что спасает себя. — Прости меня, Кьен. Я понимаю, что это жестоко. Я не хотела так поступать, но так жить больше невозможно, я просто сойду с ума.

Кьен смотрел на неё, на её дрожащие губы, на ссутуленные плечи. Он добился своего. Он хотел ясности и он её получил. Он хотел наказания, и вот оно, самое страшное из возможных. Но вместо торжества он чувствовал, как земля уходит из-под ног, увлекая его в бездну.

Обратно на рынок.

Он знал, что это значит. Его и так продали за копейки как брак. Если его вернут… Торговец не станет кормить бесполезный рот.

Теперь у него только два пути. На разделочный стол алхимика или в «Плеть» — самый злачный притон в городе, где не спрашивают согласия и не смотрят на то, стоит у тебя или нет. Потому что там платят не за ответную страсть, а за покорность и возможность причинять боль. Клиентам важно только то, что ты ещё дышишь и можешь кричать. Там используют товар на износ, а когда ресурс заканчивается, просто выбрасывают в выгребную яму, освобождая койку для следующего смертника.

Это был конец.

У него был шанс, была теплая каморка, еда и женщина, которая извинялась перед ним. Он мог бы жить здесь годами, в тишине и покое. Если бы только смог отключить свою паранойю. Если бы просто принял её доброту, а не искал в ней подвох.

Он своими руками разбил свою жизнь, как ту коробку с бисером, и собрать её обратно было невозможно.

Он хотел броситься ей в ноги, пообещать, что станет идеальным, что перестанет ронять вещи, будет тенью, пылью, чем угодно.

Но он раб, у него нет права голоса. И нет надежды на «второй шанс».

Кьен медленно склонил голову, пряча за упавшими на лицо волосами ужас, плещущийся в глазах, сглотнул горький ком в горле.

— Хорошо, госпожа, — прошептал он, принимая приговор.

_______________________________

Новая история в литмобе "Эльф в беде"

Та Мери

Король эльфов в руках колдуньи

Его магия погашена. Его тело отравлено. Его спасение — в руках той, от кого он не хочет принимать помощь.

Вейланд - король эльфов, преданный собственным народом. Связанный по рукам и ногам, он стоит перед выбором, недостойным эльфа: гордая смерть или жизнь, купленная ценой его свободы. Чтобы выжить и отомстить, он должен вступить в союз со смертной колдуньей. Ее холодный взгляд сулит не меньше страданий, чем яд, что уже распространился по телу. Точно ли в ней кроется его спасение, или она окончательно погубит последнего короля эльфов?

Глава 7. Цена жизни

Глава 7. Цена жизни

Два дня прошли в удушливом, липком тумане.

В доме царила идеальная чистота, от которой Эстер хотелось выть. Кьен стал безупречен. Он больше не ронял коробки, не разливал воду, не задевал мебель. Он двигался бесшумно, как призрак, предугадывая её желания еще до того, как она успевала открыть рот.

Утром бочка уже была полна воды, дрова наколоты и сложены в идеальную поленницу, двор выметен до последней соринки.

Это должно было радовать. Это было именно то, чего она хотела — послушный, умелый помощник. Но вместо облегчения Эстер чувствовала, как внутри закипает глухая, иррациональная злость.

Почему сейчас? Почему, когда решение уже принято?