В сторону мечети мы со старшим братом едем вдвоем.

Кямал срывается и бежит за машиной, стоит Орхану трогануться.

Картина бегущего вслед и кричащего не уезжать племянника разбивает мне сердце. Я хочу остановить всё и сорваться к нему, но вместо этого сильнее сжимаю ручку и закусываю до боли щеку, чтобы не расплакаться.

Пообещала себе, что больше не буду. Жалеть себя тоже.

Глава 5.2

Дорога занимает у нас с Орханом больше часа. Мечеть, в которой нам с Бахтияром сделают никах, находится не в нашем городке и не в Баку, а на трассе, соединяющей их. Почему именно эта – не знаю.

Перед новой мечетью, выстроенной из светлого известняка, раскинулась просторная площадь. Купол отражает дневной свет, резные арки отбрасывают тени на камень, а минареты уходят вверх, теряясь в небе.

На белой, почти ослепительной, поверхности мраморных плит чёрные машины выглядят особенно яркими пятнами.

В свои частые бессонные ночи я много думала о том, как произойдет наша с Бахтияром первая встреча. Взвешивала свои возможные поступки и кропотливо подбирала слова. Но когда Орхан останавливается рядом с кортежем из столичных машин, я теряю их все.

Ноги не слушаются.

Брат выходит, а я не могу.

Ему навстречу одна за другой открываются двери дорогих автомобилей. В вышедших мужчинах я узнаю юристов Бахтияра Теймурова. Они здороваются с моим братом, улыбаются. Орхан оглядывается и через лобовое стекло взглядом дает понять: нужно выйти.

Я знаю. Просто…

Зажмурившись, решаюсь.

Плита под каблучками как будто плывет. Белый платок норовит сползти с головы. Я придерживаю его, сжимаю букет и оглядываюсь, но подойти к брату не успеваю.

Ноги врастают в мрамор, когда открывается задняя дверь одной из дальних машин. Порыв ветра бьет мне в лицо, но вдохнуть я толком не могу.

Хлопнув дверью внедорожника, на меня выдвигается Бахтияр.

Я не видела его пять лет. Я бросила его на нашей свадьбе, ничего не сказав. А теперь сжимаю букет из собственных роз, с которых Севиль забыла срезать шипы, и заново учусь дышать.

Пять лет назад он был еще парнем, теперь – широкоплечий высокий мужчина. Меня сканируют темные глаза, в которых тогда, мне казалось, я видела бурю юношеских эмоций. Теперь – только каменные пики взрослых прагматических решений.

Он больше не бреется наголо, зато ухаживает за темной и жесткой щетиной. Носит такие же, а может быть в разы дороже, классические костюмы. Глаза слепит белизна его рубашки. Каждый шаг сопровождает щелчок о камень набоек до блеска начищенных туфлей.

– Салам, Бахтияр-бей, – Орхан здоровается с ним, но мой будущий муж не разворачивается к брату и не протягивает руку. Глянув просто, кивает. А сам…

Шаг. Второй. Третий.

Не выдержав, я опускаю голову и упираюсь в носки тех самых туфель, а он замирает надо мной.

Чувствую взгляд лбом. Пытаюсь собраться, но для этого нужно больше времени, чем я думала.

Мужская рука выскальзывает из кармана. Мой взгляд прикипает к виду золотого ободка на безымянном пальце. Знаку его обещаний другой женщине. Хаос за ребрами обретает очертания огненного шара и начинает пульсировать.

Считаю до трех и выталкиваю подбородок вверх. Моим глазам больно смотреть ему в глаза. В груди тоже больно.

Мне кажется, я только сейчас вижу, что сделала. Он теперь совсем другой…

Смотрит на меня, не позволяя ни единой лишней эмоции просочиться наружу.

Я сжимаю колючие стебли сильнее и шепчу:

– Салам.

Он не отвечает. Его взгляд, отмерев, медленно спускается вниз. Едет по переносице, губам, подбородку, груди. Замирает на ленте.

Я вроде бы такая смелая, но, не выдержав, прячу её за букетом. Тщетно, конечно же. Он как видел мой жест, так и видит. Готовлю себя ко всему: что сорвет, крикнет, назовет грязной, лживой, рассмеется или оскорбит. Я до последнего допускаю, что это всего лишь жестокая месть. Что он хочет бросить меня так же, как я однажды сделала с ним.

Но нет.

Уголок губ Бахтияра искривляет неприкрыто саркастичная улыбка. Он возвращается к моим глазам и как будто оживает, но в этом нет ничего хорошего:

– Твои представления с годами мельчают, Нармин-ханым.

В его голосе теперь присутствует легкая хрипотца. По телу его слова растекаются горячим воском. Подобие улыбки гаснет моментально, возвращая ему холодную серьезность. Не разрывая зрительный контакт, Бахтияр кивает себе за плечо на мечеть. Бросив безразличное:

– За мной иди.

Разворачивается и широким размашистым шагом направляется ко входу. И я, расправив плечи, подчиняюсь.

Проходя мимо именной таблички, скольжу взглядом по строкам: "Эта мечеть построена за счёт благотворительных средств семьи Теймуровых​​​​​".

Опустив взгляд в цветы, всё понимаю. Мои представления с годами мельчают, а у них ничего не меняется: Теймуровы всё так же могут купить всё, что им нужно.