И он правда готов был: что так, что так. Я сбежала. А теперь должна прочитать его договор от корки до корки. Отдаться ему или незнакомцу-фанатику, который будет требовать от меня искупления грехов, которые я имею в равной степени перед Аллахом и Бахтияром.

– Если я соглашусь и подпишу этот договор?

– Никах будет организован в пределах недели. Доверитель не видит смысла тянуть. Он со своей стороны со всем определился. Дело за вами.

Киваю. Недолго взвешиваю, но не спросить еще об одном я просто не могу. Взгляд взлетает к источающему вежливость лицу:

– А законная жена Бахтияра Аскер оглы? – Я думала о ней почти так же много, как о нас с ним. Я не представлю, чтобы женщина согласилась на это, любя. Но и заставить её он не мог. Да и зачем? Ради меня? Или все же чтобы закрыть незакрытое?

Юрист мягко улыбается и демонстрирует готовность к этому деликатному вопросу:

– Отношения доверителя с официальной женой, Теймуровой Сабиной Мехди гызы, вынесены за пределы регулирования вашего договора с доверителем и не касается ваших с ним отношений. Вы заключаете договор с Бахтияром Теймуровым. В режим дальнейшего сожительства Бахтияра Аскер оглы с вами и Сабиной Мехди гызы доверитель посвятит вас лично. Но Бахтияр Аскер оглы хороший мусульманин, к своим женам он будет справедлив.

Не выдержав, снова упираюсь взглядом в стол. Я думала, что ко всему готова, но обсуждение возможного никаха с Бахтияром то и дело выбивает почву из-под ног. Он правда собирается с нами по очереди? Со мной и женщиной, чье имя я теперь знаю?

Решиться сложно. Отказаться тоже.

На наши головы в любую секунду может обрушиться запоздалый гнев оскорбленного Бахтияра Теймурова. А может только на мою.

Я на протяжении пяти лет думала, что хотела бы перед ним извиниться. Объясниться – вряд ли. Он, как и все, слушать не стал бы, но случая мне не представилось.

Может быть я должна была дать ответ быстро, но вместо этого я пялюсь на свои розы.

Как это звучит на красивом юридическом языке я услышала. Но что это значит на языке Бахтияра я тоже ведь знаю отлично: на сей раз под своим браком с ним я должна подписаться лично.

Подождав несколько минут, адвокаты переглядываются и покашливают. Первым встает Алекпер Гаджиев. Вслед за ним Мусса Рустамзаде и Рафик Бабаев.

Алекпер достает из кармана визитку и протягивает мне:

– Изучите, пожалуйста, и сообщите о своем решение, Нармин. Мы сразу же передадим информацию доверителю.

– На подписание договора Бахтияр приедет?

– Нет. Если вы согласны, Бахтияр Аскер оглы приедет непосредственно в мечеть на никах. Как я уже говорил, наш доверитель очень занят сейчас. Иначе, конечно, занимался бы этим вопросом лично.

Я киваю, подтягивая документы ближе. Это неправда. Когда Бахтияру нужно – он отложит всё и приедет. Просто я больше не достойна того, чтобы жертвовать временем.

Долго, не понимая, смотрю на протянутую мне руку. Снова краснею, осознав, чего от меня ждут. Три осторожных рукопожатия вызывают настоящую бурю незнакомых эмоций. Эти столичные мужчины ведут себя со мной так, будто я не Нармин-ханым из провинциального городка, а Бакинская госпожа Велиева.

В целом, я верю всему, сказанному людьми Бахтияра, кроме одного: его отсутствие это не следствие занятости. Он показывает мне разницу.

И разница поистине огромная. Я не захотела за него замуж, когда он демонстрировал мне свои лучшие стороны. Когда этот брак был нужен ему.

Теперь я вынуждена соглашаться на то, что дают, потому что выбора у меня на самом-то деле как не было, так и нет. И хорошему мусульманину, который одновременно с этим еще и прогрессивный либерал, всё равно, что заставит это сделать: любовь, вина или нужда.

Глава 5

Глава 5

Нармин

– Ты слышала, что Теймуровы продали в прошлом месяце жеребца за два миллиона?!

В ушах поверх оглушительной тишины ложится звонкий, совсем ещё молодой голосок двадцатилетней Севиль.

Я вспоминаю, как она влетела однажды на кухню, чтобы сообщить мне эту невероятно важную новость, я отмахнулась.

А теперь…

Бахтияр Теймуров установил для меня месячное содержание в размере тридцать тысяч манат. Это больше, чем я зарабатываю в год. И это значит, что я буду стоить ему, как рекордная лошадь, ещё через пять лет.

В юности это сравнение показалось бы мне слишком жестоким. Сейчас я настолько запутана, что не способна испытывать те эмоции, которые разрывали в девятнадцать.

Я смирилась. И приняла.

Согласилась на роль любовницы Бахтияра Теймурова, о сомнительном статусе которой знать будут все.

Видимо, Аллах решил, что моя жизнь должна состоять из дороги, усланной позором. Пусть будет так.

Из-за открытого окна до меня доносятся голоса близких. Братья, мама, тетя Фидан, Севиль с моими племянниками и мужем, ждут под виноградом, когда я спущусь. А я хочу попрощаться со своим домом и комнатой. Здесь мне было… По всякому. Но я буду скучать. Когда вернусь – неизвестно.