Они же знают, кто я. Что сделала. Как себя опозорила. Кто такой Бахтияр тоже знают. Может быть даже знакомы с его женой… И, тем не менее, они не позволяют себе давать моральных оценок. Как будто где-то есть мир, в котором значение имеют договоренности, а не оценки. Не мнение рода, общины. Не традиции, в уважении к которым ты растешь и формируешься.

– Я хотел бы попросить вас прочесть договор, который мы составили, и задать свои вопросы или предложения по правкам. Мы согласуем их с Бахтияром Аскер оглы. И если вы согласны с предложением, подпишем.

Мне протягивают бумаги, которые я забираю дрожащими пальцами. Строчки перед глазами предательски плывут.

Я слышу, как из открытого на проветривание окна на кухне до ушей доносится гул. Все домашние толпятся и подслушивают. А я все жду, когда этот сон закончится. Должна же я в конце концов проснуться?

Кашлянув, хмурю брови и пытаюсь вчитаться в витиеватые формулировки.

Я как-никак деловод, но сегодня это так сложно, что даже словами не описать.

Здесь столько пунктов! Столько страниц. Имущественные вопросы. Конфиденциальность. Неустойки.

Какие неустойки, Аллах! О чем он? Что он от меня хочет?

Сбившись на очередном неизвестном мне слове, поднимаю взгляд на терпеливо ждущего Алекпера.

– Простите, но я не сильна в юриспруденции. – Признаться в своей глупости совсем не сложно. Мужчина в ответ не злится и не обзывает, а мягко улыбается.

– Если нужно, вы можете привлечь со своей стороны юриста. Он даст вам свою оценку договора. Мы можем провести встречу с его участием.

Его слова рвут все шаблоны с треском. Я даже представить не могу, что иду искать юриста, который изучит этот договор.

Возможно, паника отражается в моих глазах, потому что за первым предложением следует второе:

– Или вы можете задавать свои вопросы нам, Нармин. Вы, конечно, не знаете меня и оснований доверять моему профессионализму у вас нет, но я могу сказать из своего опыта: Бахтияр Аскерович предлагает вам очень хорошие условия. Минимальное согласование ваших действий. Неустойки с вашей стороны в крайнем случае.

– Вы много подписывали таких договоров? Женщины их подписывают, да? – Я спрашиваю, доверяя безоговорочно не потому, что это мудро, а потому, что я абсолютно запутана.

Неожиданно для меня на лице серьезного мужчины проявляются новые эмоции. Уголки губ подрагивают, взгляд немного сползает от моих глаз, но быстро возвращается.

– Не поверите, но такой никах-намэ (прим. автора – брачный договор в исламской традиции) я составлял впервые. Ваш случай определенно... Необычный. Но я постарался на славу.

Что это значит и что под этими словами кроется – понятия не имею. Упершись взглядом в стол, размышляю. Читать это бессмысленно. Вносить правки тоже.

Какие правки, Аллах? Что я там внесу?

Вопрос лишь в том, соглашаться или нет. И что кроется под этим предложением: не утоленная до конца похоть, жажда мщения или отголоски его благородства?

Я не знаю. Но и юристы этого тоже не знают.

Дав мне возможность помолчать достаточно долго, Алекпер Гаджиев опять покашливает, как бы прося на себя посмотреть.

Это сложно. Пальцы на бумаге задеревенели, но я подчиняюсь.

– Если бы вы спросили моего мнения, Нармин, я все-таки советовал бы вам взять день на изучение договора. После – позвать нас снова и обсудить то, что встревожило. После – соглашаться.

Я смотрю в ответ, но кивать не спешу. Уверена, он это отлично подмечает.

– Понимаю, что предлагаемый вам статус вызывает некоторые вопросы, но их с лихвой перекрывают условия будущего содержания. Кабальных условий договор не содержит. Бахтияр Аскер оглы – вменяемый, прогрессивный человек либеральных взглядов. – Я ловлю каждое слово юриста, но про себя думаю, что нынешнего Бахтияра я совсем не знаю. Я и того узнать не успела, а этого…

Но если мы встретимся – я хотя бы смогу перед ним извиниться.

– Если я откажусь…

Губы мужчины снова слегка улыбаются:

– Можете не переживать. Нам даны очень четкие инструкции: любое принуждение пресекается. Если на вас давят родственники – просто скажите. Решение за вами, Нармин. Вы определяете, согласны или нет. Единственное…

Мужчина делает паузу, я смотрю на него внимательно. Сердце в момент начинает снова вылетать. Без «единственного» быть с Бахтияром не могло.

– Бахтияр Аскер оглы просил обратить ваше особое внимание на случаи, при которых наступает ваша ответственность. Если вы решите отказаться от исполнения договора после его заключения (а по-простому, сбежите со свадьбы или после), штраф будет достаточно ощутимым.

Менее пугающей вся эта ситуация не становится, но на этих словах я ощущаю, как к щекам приливает кровь. Увожу взгляд в сторону и упираюсь в беседку. С губ срывается нервный смешок.

Никак не могу понять: он серьезно или глумится?

Однажды там Бахтияр пообещал мне, что возьмет в жены добровольно или силой.