И тут меня осенило. Если я вижу эти нити... значит ли это, что я могу их использовать? Найти всех этих людей и потребовать возврата долгов? Это могло бы помочь поправить финансовое положение семьи, которое, судя по состоянию дома, оставляло желать лучшего.

Правда, едва это осознание достигло моего разума, как мне стало нехорошо.

Я кинулась перебирать листы, выискивая тот, что имел плотную тонкую золотую ниточку. Та отличалась от прочих… И нашла! В отличие от обычных долговых расписок, эта была написана на плотном пергаменте серебристыми чернилами, и вместо подписи в конце стоял странный символ — треугольник с глазом в центре.

"Дирк Хаффер обязуется предоставить первенца своего третьего брака господину Кардиву по достижении ребенком пяти лет от роду…"

Кровь отхлынула от моего лица, когда я поняла значение этих слов.

— О боже, — прошептала я, не веря тому, что видела. — Он... он продал Теди?

Мне понадобилось добрых десять минут, чтобы понимание уложилось в мозгу. Продать своего же ребенка?! Немыслимо. Мне захотелось придушить Дирка Хаффера собственными руками в этот же самый момент.

Наверное, и хорошо, что его сейчас не было в доме, иначе свою новую жизнь я начала бы со срока в тюрьме за причинение тяжких телесных.

Все расписки я собрала в стопку и сунула в бумажный конверт. А после забрала с собой. Лучше припрячу где-нибудь у себя. Мне они теперь точно пригодятся.

И, пожалуй, лучше будет заняться всем этим безобразием вот прямо сейчас, пока Дирк отчалил. В голове уже выстроилось подобие плана.

Да, пожалуй этот кризисный проект будет самым сложным в моей жизни. Но где наша не пропадала, правда?

Выйдя из кабинета, я прислушалась к тишине дома. На фоне наличия в оном четырех детей самого шумного возраста, эта тишь-гладь показалась мне подозрительной.

Слишком подозрительной.

Покосившись в сторону лестницы на первый этаж, я все же сперва заглянула в свою спальню. Укромных мест здесь было не так много, нужно найти что-то пристойное. Совать такие документы прямо под матрас было бы опрометчиво. Коробки туфель в гардеробной? Тоже не лучший вариант. А вот завернуть их в невзрачные панталоны в глубинах ящика вроде как уже что-то. Потом придумаю что-то получше.

После я заперла спальню на ключ и спрятала его в кармашек платья. Что ж… Теперь пришел черед собраться с духом.

Я спустилась на первый этаж и заглянула в гостиную.

— Ребята? — позвала осторожно, не обнаружив их в зоне видимости.

Тишина. Только едва слышный шорох из-за дивана.

— Я знаю, что вы здесь, — вздохнула я, устало опускаясь в кресло.

— А мы знаем, что вы копались в папиных вещах, — вылезла из-за дивана Агата. — Это воровство.

— Я не воровала, — спокойно ответила я. — Я искала информацию.

— Шпионили! — выпалил Рудо, тоже появляясь из своего укрытия.

— Почему вы ушли из кухни? — я решила сменить тему. — Поели хоть?

— Мы вам не обязаны отчитываться, — Агата скрестила руки на груди. — Это наш дом.

— И мой тоже, — я пожала плечами. — Пока что, по крайней мере.

— Не ваш, — глаза Агаты сузились. — Вы здесь никто. Просто очередная жена, которую притащил папа.

Внутри чуть дернулось раздражение. Никакого благоприличия и тактичности. Но… Она ребенок. Обиженный, напуганный, брошенный ребенок.

— Знаешь, Агата, — я смотрела на нее прямо, без утайки. Такая маленькая и одновременно такая взрослая. Хоть кто-то когда-то любил этих детей? И где их матери? — Я понимаю, что ты злишься. На отца, на меня, на весь мир. Это нормально.

— Ничего вы не понимаете, — отрезала девочка, но я услышала то, что хотела. Легкое удивление в ее голосе. Такие речи с моей стороны явно были ей непривычны.

— Ну… — я сделала нарочитый вид, что задумалась, — не сказала бы, что совсем “ничего”, кое-что здесь все же есть, — я легонько постучала пальцем по виску. — Но ты права. В данной ситуации мне многое неясно. Так что я тебя с удовольствием выслушаю. Всех вас.

Я обвела их обоих взглядом. Они тоже друг на дружку посмотрели. Происходящее точно выходило из рамок привычного для них.

Рудо хмурился. Агата так и вовсе заморгала, явно не ожидая такого поворота.

— Что?

— Расскажи, что я должна понять, — я жестом пригласила ее сесть напротив. Как равную. Как взрослую. — Я слушаю.

Девочка открыла рот и тут же закрыла его, растерявшись. Но быстро справилась с удивлением.

— Это какой-то трюк, да? Как тогда, с печеньем?

Я понятия не имела, что случилось “тогда, с печеньем”, но решила не уточнять.

— Никаких трюков, — я покачала головой. — Просто разговор. Раз уж мы застряли здесь вместе, может, стоит хотя бы попытаться понять друг друга?

В этот момент что-то со звоном разбилось на кухне, и тут же послышался вскрик.

Да ну что б тебя!

Я вскочила и бросилась туда, Агата за мной.

На кухне обнаружилась небольшая катастрофа: на полу валялись осколки, а в воздухе стоял резкий запах уксуса. Рем, весь мокрый и в чем-то липком, в ужасе смотрел на меня.