— Так, ладно, — я поднялась из-за стола. Дети разом напряглись. Даже Теди перестал есть. Я подняла руки в сдающемся жесте. — Я не буду заставлять ни тебя, ни других. Я…

Агата все еще стояла в дверях и выйти из кухни, чтобы не приблизиться к ней, было бы невозможно. А я не хотела ни на грамм ее пугать. Или настораживать еще больше. Или сердить.

— Я пойду прогуляюсь, — вовремя я вспомнила о двери на улицу. — Когда доедите, уберите тарелки, а остатки еды можете выбросить.

С этим я попросту вышла из кухни, отчаянно надеясь, что Агата все же поест. А мне самой было просто необходимо глотнуть свежего воздуха.

Итак, что мы имеем?

Оказавшись во дворе, я оглянулась на дом.

Ага… полуразрушенное чахлое поместье. Дом передо мной и снаружи выглядел неказистенько. Вот вроде и с лоском, но ухода зданию явно не доставало. Уж не знаю, что с парадным входом, но отсюда вид был так себе. Краска облупилась, стены заросли какой-то зеленью… При том та уже успела иссохнуть и теперь весела по стенам и сливным трубам сиротливыми серенькими клубами плетей.

Зато крыша у нас под позолоту, ага. Черепица вон как блестит. Местами. Где еще осталась чистой.

Я вздохнула. М-да. Если мне предстоит здесь жить, нужно привести в порядок и дом.

Но в первую очередь, само собой, придется заняться его обитателями. У меня даже под сердцем заболело, от понимания, как росли эти дети. Как жила сама Эрнестина. Избитая, с мужем, у которого она четвертая жена, а на смену уже есть другая.

Атас.

И еще та светящаяся нить. Галлюцинация или что-то иное? Задумавшись, я поняла, что уже не видела ее, когда выходила с кухни.

Осмотрев особняк, я оглядела и округу. Дом стоял на холме посреди лесной полосы. Был то лесопарк, или что-то иное, разобрать было сложно. Все было таким неухоженным и заросшим, что походило на сплошной бурелом.

Лес огибал усадьбу, но между его кромкой и самим домом пролегал парк. Ну, вернее когда-то пролегал. Сейчас зеленый лабиринт представлял собой жалкое зрелище. Деревья и кусты стояли кривыми обрубками. Их явно кто-то пытался подрезать, но сделал только хуже.

Может быть дети? Не удивилась бы.

Я обошла дом и оглядела парадный вход. Здесь мне захотелось от души посмеяться. Ну ведь нужно такой идиотизм придумать, а?

Парадный вход с двумя высоченными колоннами, ступени мраморные, а дверь-то! Дверь! Если отколупать с нее все эти золотые финтифлюшки, можно год прожить, наверное!

Все вылизано до блеска! Ни соринки, ни пылинки! Фасад и тот свежевыкрашен в нежно-голубой, рамы все побелены. Завитки барельефов тоже. Все это выглядело просто смехотворно на фоне облупившейся краски с другой стороны.

Вот она суть дома Хафферов — за прекрасным вылизанным фасадом, коий едва ль не кричит из окон о том, насколько он безупречен, скрывается настоящая скрипучая гниль.

Я едва удержалась от любимого бабушкиного брезгливого жеста, но плеваться на дороге было бы даже сейчас слишком.

Поэтому я только скривилась, посмотрела на это благолепие, сморщившись и уперев руки в бока.

И обернулась на подъездную дорогу.

Я пошла по ней. К слову, здесь по обочине тоже все выглядело чинно-благородно. И тебе статуи красивущие. И цветы на клумбах. И кусты высокие обстрижены. Правда, чем дальше от дома, тем менее ухоженными они становились — явно для показухи поддерживался порядок только у самого входа. Типичный Дирк, как я уже начала понимать.

Пройдя немного, я остановилась на небольшом пригорке, откуда открывался вид на город внизу. Небольшой, но довольно живописный городок ютился в долине, окруженный лесами и полями. Черепичные крыши домов, шпиль ратуши в центре, дымок из труб. Похоже на тихий европейский городок какого-то не очень далекого средневековья.

И я застряла здесь, в чужом теле, с чужими детьми и чужими проблемами.

— И как ты только вляпалась в это, Марина? — пробормотала я себе под нос, используя свое настоящее имя, которое осталось единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым. — Что теперь делать?

Я села на ближайший камень у обочины и глубоко вздохнула. Утренний воздух был свежим, с легким ароматом сосны и влажной земли. Сосен вообще здесь было много. Красиво ведь. Землю под ними устилал низкий мох. Летом наверняка ягоды можно найти. Сейчас, кстати, интересно вообще какое время года? Для лета прохладно… Весна? Или тут климат такой?

Где-то в ветвях деревьев чирикали птицы. Мир вокруг казался таким нормальным... в отличие от моей ситуации.

Задумавшись, я не сразу заметила... свечение. Но когда подняла голову, у меня перехватило дыхание.

В воздухе, почти невидимые на свету, парили тончайшие нити. Десятки, может быть, сотни нитей, струящихся от поместья к городу. Они мерцали, то появляясь, то исчезая, словно игра света.

— Что за... — я даже глаза потерла, но те никуда не делись.