— Вы что творите? — я с трудом поднялась, придерживаясь за стол. — Что на вас вообще нашло?

— Думаете, можно нас заманить едой и все? — Рудо поднялся на ноги и свирепо смотрел на меня, подтягивая брата за руку. Тот в свою очередь пытался поднять Теди.

— Заманить? — я пощупала затылок, но благо крови там не было. Зато ломило со страшной силой. — Что вы вообще так подорвались?

И что они там закричали перед тем, как схватить малыша?

— Пойдем отсюда, Теди, — Рем наконец поднял брата, который был странно тих. Только смотрел серьезно то на них, то на меня.

Я-то ожидала, что малыш испугается и расплачется, но тот похоже, был больше зол, чем расстроен. Потянув брата к столу, он указал пальчиком на тарелки.

— Нет, Теди, пойдем, найдем поесть в другом месте, — упрямо потянул его брат. Но я стойко перегородила им путь.

— Так, стоп. — Я подняла руки перед собой, надеясь успокоить их жестом. — Кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? Почему вы набросились на меня, как стая злобных волчат?

Близнецы переглянулись. Рем крепче прижал к себе Теди.

— Вы хотели его убить, — выпалил Рудо, глядя на меня исподлобья. — Мы видели нож.

— Чт... нож? — я уставилась на них, а потом перевела взгляд на стол, где лежал хлебный нож. — Вы думали, что я собиралась... что? Зарезать ребенка?

От абсурдности ситуации у меня перехватило дыхание. Я села на табурет, понимая, что сейчас если не от головной боли, то от шока точно свалюсь в обморок. Тем более мое новое тщедушное тельце явно не было привычно к таким скачкам пульса.

У меня даже смешок к горлу подкатил. Они ведь шутят, да? Но когда увидела их серьезные, испуганные лица, желание смеяться отпало напрочь.

— Боже мой, — прошептала я, прижимая пальцы ко рту. Словно они могли остановить тот ужас, что эти самые слова несли. — Вы правда так подумали.

— А что еще? — Рем вызывающе вздернул подбородок. — Вы же сказали вчера, что если малявка еще раз разольет ваше зелье, вы его «прирежете как цыпленка».

Меня затошнило. Эрнестина угрожала малышу? За случайно разлитое зелье?

— Я... — слова застряли в горле. Что тут можно было сказать? — Я бы никогда... Послушайте, я просто хотела отрезать хлеба. Вот, смотрите.

Медленно, чтобы не напугать их еще больше, я взяла буханку хлеба и показала детям.

— Видите? Только чтобы разрезать хлеб. Я бы никогда не причинила вреда ни одному из вас. Никогда.

Мальчишки недоверчиво смотрели на меня. Внутри бурлила ярость на Эрнестину — женщину, чье тело я теперь занимала. Кем надо быть, чтобы так запугать детей? А отец?! Куда смотрел их отец!?

У меня вышибло дух… Он ведь оставил их со мной… с ней! Он не знал, что его жена больше не та, что прежде. И должен был знать, как она относится к ним! Даже по тем коротким фразам, которыми мы успели обменяться, это было понятно. И он просто бросил их и уехал!

— К слову, — я откашлялась, силясь сдержать гнев и перебороть ту бурю эмоций, что сейчас бушевала внутри. — Я правда хотела вас накормить. И все еще хочу. В яичнице нет ничего... опасного. Честное слово.

Теди неожиданно вывернулся из хватки Рема и решительно направился к столу. Он остановился на безопасном расстоянии от меня и показал пальцем на тарелку.

— Видишь? — я слабо улыбнулась. — Он проголодался. И вы, я уверена, тоже.

Близнецы мялись в нерешительности.

— Знаете что? — предложила я, отодвигая тарелки к краю стола, ближе к ним. — Вы можете сесть на другом конце. Я к вам не буду приближаться. Только поешьте, пожалуйста.

Рудо первым сломался:

— Я голоден.

— Рудо, — в голосе Рема звучало предупреждение.

— А что? — огрызнулся тот. — Я не ел со вчерашнего обеда! И она сама ела, я видел!

— А если она... просто привыкла к своим травам? — не сдавался Рем, но в его голосе уже не было уверенности. — И поэтому ест и они на нее не действуют.

Я вздохнула. Это просто дикость. Настоящая дикость. Этих взрослых, что отца, что мачеху, нужно казнить.

— Слушайте, если бы я хотела причинить вам вред, зачем бы готовила завтрак? Тратила бы продукты? — я покачала головой. — И столько усилий… Это бессмысленно.

Возможно, логика в этом доме была редким гостем, потому что мальчишки уставились на меня так, словно я сказала что-то революционное.

Теди тем временем уже забрался на стул и придвинул к себе тарелку. Рем сдался последним. Он осторожно сел, держась как можно дальше от меня.

Я устроилась напротив, стараясь не совершать резких движений, и наблюдала, как они едят. Рудо первым забыл о страхах — уплетал так, что за ушами трещало. Рем был осторожнее, но голод брал свое. Теди ел сосредоточенно, как маленький старичок.

И тут я снова увидела ее — тонкую золотистую нить, тянущуюся от груди малыша. Она мерцала в воздухе, почти прозрачная, паря в воздухе рядом со мной, а потом уходила куда-то сквозь стену. Изумительно красивая и... абсолютно нереальная.