Когда я открыла дверь, на пороге стояла невысокая худая женщина лет пятидесяти. Ее темные с проседью волосы были собраны в свободный узел на затылке, а синее платье, простое, но добротное, выглядело уместно и в то же время необычно. Яркости ей добавлял красный платок, накинутый на плечи, с золотистой бахромой. И множество перстней с цветными камнями на пальцах. Но самым примечательным были глаза — темно-карие, пронзительные, в обрамление густых и длинных ресниц, под широкими черными бровями.

Это все создавало ей довольно колоритный облик. Пожалуй, я бы сравнила ее с цыганкой.

А ко всему прочему я заметила нить — тонкую, почти прозрачную, с золотым отливом. Она соединяла нас напрямую: тянулась от моей груди к груди женщины.

И кто из нас кому должен?

— Здравствуйте, — я ее оглядела с ног до головы. Да, колоритно, ничего не скажешь. Аутентично даже.

Какова вероятность, что реалии этого мира схожи с моими? Хотелось бы верить, что большая. Так было бы куда проще.

Женщина тоже смотрела на меня. Сперва с выражением этакой вежливой брезгливости. Вот вроде и прячет ее, но не слишком. Но стоило нам встретиться взглядами, как очи ее сузились в две щелочки, а сама она подалась вперед.

— Что же ты наделала, Эрнестина? — прошептала она. И как-то мне сразу стало ясно, что вопрос адресован не мне, а ей — прежней владелице этого тела.

— Я... — начала я, но женщина перебила взметнула руку вверх, как-то воровато глянула через плечо и заторопилась в дом.

— Тише, — шикнула она так, словно кто-то нас и правда мог слышать. Я даже улицу оглядела, но никого там не увидела. — Впусти меня. Поговорим в безопасном месте.

Я отступила, пропуская ее в дом. От женщины пахло лесными травами и дымом костра — не неприятно, но очень своеобразно. Еще отдавало чем-то горьковатым. Дегтярное мыло или что-то такое. Прямо ей под стать.

Из коридора в сторону кухни выглядывали дети. Рем уже немного оттер свою гремучую смесь, но все еще выглядел всклоченным домовенком. Похоже, придется его помыть.

— Привет, малыши!

Я вздрогнула от того, как преобразился голос этой женщины. Хриплый, скрипучий, словно она и правда ведьма, которая манит малышню на сладкую тропку в пряничный домик. Она еще и ссутулилась как-то, что сразу стала похожа на ведьму еще сильнее.

— Трусите, как обычно? Или сегодня кто-то решится подойти к старой Тиве?

Дети шмыгнули обратно за угол, а женщина рассмеялась. Похоже, это была ее давняя шутка. Она обернулась ко мне, и я заметила веселье в ее взоре. Произведенным эффектом она явно была довольная.

— Всегда шугаются, как зайцы, — пояснила она и отправилась в сторону гостинной. Уверенно, точно не первый раз в доме. — Паскудник Дирк умотал со своей Лиличкой?

Последнее это уже ко мне обращалось. Я даже хмыкнула смешливо. Кажется, эта женщина мне понравится.

— Да, его нет, — я старалась держать облик местной леди. Войдя следом за гостей в гостиную, я села в одно из кресел. Тива устроилась напротив и снова меня внимательно оглядела.

Повисло молчание, на протяжении которого мы обе мерились взглядами. Ее — хитрый и смешливый, сражался с моим настороженным.

— Ну что ж, чужачка, — наконец-таки выдала она, — рассказывай. Как ты попала в тело Эрнестины? И куда делась она сама?

Откинувшись поглубже в кресло, она явно приготовилась слушать.

А я почему-то даже не растерялась от ее прямого вопроса. Сразу поняла, что она меня увидела. Это было странно и интересно одновременно.

— Значит вас в принципе не смущает происходящее? — я решила не торопиться с признаниями в собственном непонимании. — То, что теперь здесь я.

— А почему меня это смущать должно? Неста давно нарывалась. Я ей говорила не повышать дозировку. Она меня пыталась убедить, что не делает этого, да только новые настойки вдвое быстрее у нее расходовались.

— Настойки?

— Да, Неста любила настойки из белых цветов. Белая Донна.

Я поджала губы. Все ясно.

— И зачем они были ей нужны?

— А ты еще не догадалась? — глаза Тивы блеснули. Она оглядела мои руки в длинных рукавах. — Она всегда была чудаковатой. Средняя нелюбимая дочь строгих родителей.

Я невольно поправила рукава, хотя синяков было и не видно. Все ясно. Нелюбимая дочь. Нелюбимая жена.

— А, вижу, что поняла. Так что, кто ты? Что произошло? — ведьме было и правда интересно, кто перед ней?

— Я... не знаю, — честно призналась я. И словно гора с плеч свалилась. Оказывается то, что у меня появилась возможность с кем-то обсудить все произошедшее, весьма кстати. — Просто проснулась в ее теле сегодня утром.

— А до того? — Тива наклонила голову. — Кем ты была? Откуда пришла?

— Меня зовут Марина, — я тоже села, чувствуя странную легкость от того, что могу назвать свое настоящее имя. — Я... из другого мира, наверное. Там нет магии, нет всех этих нитей, нет...

— Ты видишь нити? — Тива резко подалась вперед. — И долговые тоже?