Слухи по округе все же полетели, причем быстрее лесного пожара.

К середине лета к моему крыльцу потянулись люди со всего графства.

Кто с больной спиной, кто с гноящейся раной, кто с бесплодием.

Я не бралась за все подряд, помня о том, что ресурсы ограничены. И сразу ставила жесткие условия: лечу только тех, кто приходит в назначенные дни, а плата за мои услуги должна быть честной.

Сначала платили продуктами, дровами, шерстью.

Кто-то в благодарность помог подлатать прохудившуюся крышу, кто-то привел мне молочную козу.

А потом, когда я выходила из тяжелейшего крупозного воспаления легких зажиточного купца, в доме появились звонкие серебряные, а затем и золотые монеты.

Я наняла плотников, которые перекрыли дом заново, заменили гнилые полы, вставили новые стекла и сложили русскую печь, аналог которой я заставила их собрать по моим же чертежам.

Сейчас я живу в достатке.

У меня полный погреб припасов, коза Марта, и сын, который не знает, что такое голод.

Теперь я — «госпожа Виви», уважаемая в этих краях целительница.

Наконец мы добираемся до рынка, и тот встречает нас привычным гулом голосов, ржанием лошадей и запахами свежей сдобы.

— Мир и благодать вашему дому, чаровница Виви! — кивает мне дородный мясник Хаген, спешно вытирая окровавленные руки о грязный фартук. — Не изволите ли свежей вырезки? Для вашего постреленка оставлен лучший кусочек, нежный, как масло!

— И тебе доброго утра, Хаген. Заверни кусок, на обратном пути заберу, — киваю я с легкой улыбкой.

Люди расступаются, пропуская нас с Бастианом. Я чувствую спиной их почтительные, а порой и благоговейные взгляды.

Ко мне подходят женщины, спрашивая совета: как унять кашель у старика, как сбить жар младенцу. Я даю короткие инструкции и раздаю заранее приготовленные сборы трав, принимая в оплату мелкие монеты или свежие продукты.

Бастиан уверенно тянет меня за руку в сторону лавки миссис Гарстон — той самой торговки, у которой я покупала всех предыдущих медведей. Но ее место сегодня пустует.

Я вдруг задумываюсь: а не связано ли воровство Барса с самой торговкой?

6.1

Коты — животные мистические, они тонко чувствуют дурную энергетику. Что, если миссис Гарстон зашивала в игрушки для моего сына какую-нибудь дрянь? А умный Барс просто уносил опасную вещь из дома, защищая Бастиана?

От этой мысли по спине пробегает холодок. Нужно будет выпотрошить того медведя, что еще остался на лежанке кота и тщательно все проверить.

Может, я зря на женщину так думаю… Но лучше перебдеть, как говорится. Причины людской злости или зависти могут быть самыми неожиданными.

Бастиан разочарованно вздыхает, но тут же замечает соседний прилавок резчика по дереву. Там, среди ложек и мисок, красуется чудесная, гладко отполированная лошадка на колесиках.

Глаза малыша загораются неподдельным восторгом.

— Замечательная игрушка, только вчера ее доделал! — тут же суетится старый мастер, протягивая лошадку сыну.

Басти хватает ее обеими руками и прижимает к груди, радостно воркуя.

Я расплачиваюсь за игрушку, забираю мясо у Хагена, покупаю десяток яиц, горшочек меда с южных земель и несколько мотков шерсти.

Корзинка приятно оттягивает руку.

Солнце пригревает, Бастиан весело катит свою новую игрушку по подмерзшей земле, и в моей душе царит абсолютное, безоблачное спокойствие.

Мы в безопасности.

Прошлое осталось там, где-то очень далеко.

Здесь только я, мой сын и наш уютный мир, который я отвоевала у смерти.

До дома остается совсем чуть-чуть, когда я замечаю то, от чего сердце мгновенно сжимается в ледяной комок, а в груди вспыхивает резкая, знакомая боль удушья.

У моей новенькой калитки, топчутся четыре огромных, фыркающих паром коня.

На их мощных спинах виднеются седла глубокой, армейской посадки. А у самого крыльца, переговариваясь рублеными фразами, стоят закованные в доспехи всадники.

Идеальная выправка и тяжелые мечи на поясах.

Взгляд цепляется за плотные, суконные плащи, развевающиеся на ветру. На темно-синем фоне ярким золотом вышит герб: разъяренный дракон, сжимающий в когтистых лапах зубчатую стену крепости.

Герб Нордфолла.

Герб Кайдена ар-Ройса.

Воздух застревает в горле. Легкие горят, отказываясь принимать его.

Паника мгновенно затапливает сознание, рисуя мне самые страшные варианты развития событий.

Они узнали, кто я и пришли за мной.

Пришли за моим сыном!

Бастиан, почувствовав исходящее от меня напряжение, останавливается и испуганно жмется к моей ноге. Его присутствие отрезвляет лучше любой пощечины.

Я с силой втягиваю носом воздух и применяю самую действенную технику заземления из своего арсенала.

Пять предметов: окно, печная труба, лошадь, меч, герб.

Я здесь.

Я Виви — травница и целительница.

Никто не знает, что в этом теле живет душа Веры.