Хотя присутствие в этом мире волшебства вполне очевидно, сама Вив им не обладала.

Может, ей это просто не было нужно? Не умела эта девочка злиться или выгрызать себе право на жизнь. Она только плакала и покорялась судьбе.

А я — хочу выжить.

Моя профессия, опыт и глубочайшее желание спастись вступили в резонанс с магическим фоном этого тела, создавая нечто новое и невероятно чудесное.

Золотое сияние медленно впитывается обратно в ладони, оставляя после себя чувство спокойствия и уверенности. Я смотрю на зажившую руку, затем перевожу взгляд на спящего в комнате ребенка.

Грудь больше не сжимает спазмом. Дыхание становится ровным и глубоким.

Прежней, слабой Вивьен Макклин больше нет. Она умерла от холода и отчаяния на жесткой кровати в этой забытой богами избе.

Ее похоронили безжалостный дракон и лютая зима.

А это молодое тело я забираю себе. Как и драконьего мальчика, который будет носить мою фамилию, а не фамилию того, кто его отверг.

Я — Вера. И я привыкла бороться.

— Мы выживем, Бастиан, — шепчу в пустоту перед собой. — Я обустрою этот дом, использую свой дар, чтобы заработать на жизнь, и подниму тебя на ноги. А к твоему отцу мы и на пушечный выстрел не приблизимся.

Глава 5

Два года спустя

Весеннее солнце щедро заливает кухню, пуская золотистые зайчики по чисто выскобленному столу. В воздухе сладко пахнет свежеиспеченным яблочным пирогом и сушеной мятой, пучки которой ровными рядами свисают с новых потолочных балок.

Я стою у стола и методично растираю в каменной ступке сушеные листья тысячелистника с корой дуба. Работа монотонная, но именно она за эти два года стала для меня лучшей медитацией.

— Ма-ма! Посмотли! — требовательный, звонкий голосок выхватывает меня из задумчивости.

Откладываю пестик, вытираю руки о льняной передник и оборачиваюсь.

В дверном проеме, ведущем в главную комнату, стоит Бастиан. Ему два года и два месяца, и он совершенно очарователен в своей детской серьезности.

Светлые, как и у меня, волосы торчат непослушным вихром на макушке, а огромные серые глаза сейчас полны искреннего возмущения. Он упирает пухлые ручки в бока точь-в-точь, как это делаю я, когда чем-то недовольна, и что есть силы хмурится.

— Что случилось, солнышко? — улыбаюсь, подходя к нему и приседая на корточки.

— Кот! Опять! — Бастиан возмущенно тычет пальцем в сторону лежанки у печи.

Огромный полосатый котяра по кличке Барс, которого я прошлой зимой вытащила из-под завалов старого сарая, нагло развалился прямо на любимой игрушке сына.

Это пушистое чудовище присваивает уже третьего по счету медведя! А мне приходится постоянно его обновлять, заказывая в лавке миссис Гарстон на рынке.

И было бы прекрасно, если бы кот строил из тряпичных гризли себе нору, но нет! Он просто утягивает игрушки на улицу, где они исчезают в неизвестном направлении. А потом возвращается к Басти за новой добычей.

Барс приоткрывает один желтый глаз, лениво зевает, демонстрируя острые клыки, и снова погружается в дрему, всем своим видом показывая абсолютное безразличие к претензиям двуногих.

Бастиан надувает губы. Я вижу, как они начинают подрагивать от искреннего негодования. Эмоции захлестывают ребенка, и в этот момент происходит то, за чем я вынуждена следить каждую секунду нашей жизни.

Серые радужки мальчика неуловимо меняют цвет, наливаясь янтарным свечением, а круглые зрачки на долю секунды сужаются, превращаясь в две тонкие, вертикальные щели. Одновременно с этим на нежной коже шеи, прямо под линией роста волос, вспыхивают крошечные перламутровые чешуйки.

Сердце привычно екает, но внешне я остаюсь абсолютно спокойной.

Драконья кровь Кайдена ар-Ройса с каждым месяцем становится все сильнее. И пока Бастиан не научится контролировать эмоции, его суть будет прорываться наружу вот такими опасными вспышками. Еще немного, и начнет плеваться огнем.

Как я тогда буду с этим справляться?

В империи не просто скрыть драконьего отпрыска, ведь если женщина смогла забеременеть и родить, значит, она была законной женой, да еще полностью совместимой со своим огнедышащим супругом.

Драконы очень ревностно сторожат свое «гнездо», а уж если там появился наследник…

В общем, мне совсем не хочется, чтобы кто-то узнал, чьей именно крови этот мальчик. Я даже думать не хочу, что тогда нас ждет.

— Ш-ш-ш, мой хороший, — я мягко провожу пальцами по его шее, прямо там, где только что проступили предательские чешуйки.

Прикосновение моих рук, не раз спасавших его во младенчестве, действует на сына успокаивающе. Радужки снова становится серого цвета, а зрачки привычно расширяются. Он моргает, с искренним непониманием глядя на меня.

Кажется, Басти чувствует мое беспокойство, но пока не может сообразить, что именно его вызывает.

5.1