Ветки хлещут по лицу, цепляются за волосы и подол платья, но я не чувствую боли. Адреналин взрывается в крови, заставляя ноги нестись по незнакомому маршруту с нечеловеческой скоростью.

Бастиан на моих руках начинает плакать, пугаясь тряски, темноты и жутких звуков, доносящихся с поляны.

— Тихо, мой птенчик. Мы играем в прятки. Все хорошо, мамочка с тобой, — задыхаясь, шепчу я ему в макушку, на ходу укутывая своим плащом, чтобы защитить от веток.

За спиной творится настоящая бойня.

К звону мечей и крикам примешиваются другие звуки — низкие, клокочущие, неестественные. Это похоже на утробный рык, от которого вибрируют кости.

В какой-то момент любопытство почти вынуждает меня обернуться. Я хочу знать, от чего я бегу.

Но в памяти всплывает голос Торна: "Не смей оборачиваться! Закрой глаза!".

И я бегу еще быстрее, глядя только себе под ноги.

Кустарник постепенно редеет, уступая место каменистому склону. Дыхание со свистом вырывается из горящих легких, ноги наливаются свинцом. Я понимаю, что далеко по такому рельефу с ребенком на руках не уйду. Нужно укрытие.

Луна, ненадолго вынырнув из-за облаков, серебрит склон холма.

Взгляд выхватывает темный провал между двумя массивными валунами, поросшими сухим мхом. Это не пещера, но достаточно глубокая ниша, вымытая весенними ручьями.

Я протискиваюсь в эту щель, забиваюсь в самый дальний угол и оседаю на холодную землю.

Немного отдышавшись, отпускаю на минутку сына, и надеваю наконец теплый плащ. Затем снова беру Бастина на руки, укутывая нас обоих в теплую ткань. Артефакты, которые Торн положил в карманы, источают вполне ощутимое тепло.

Значит, не замерзнем.

Здесь темно, сыро и пахнет прелой землей. Но это место соответствует тому, где я должна скрыться по словам Торна.

— Мы спрятались, малыш. Никто нас не найдет, — шепчу я едва слышно.

Мы ушли довольно далеко от лагеря. Но ночной воздух обладает повышенной акустикой. Сквозь завывание ветра до меня доносится отдаленный шум битвы.

А затем раздается звук, от которого кровь стынет в жилах.

Пронзительный, визгливый вой, переходящий в булькающий хрип. Это кричит человек. И кричит он в предсмертной агонии.

Я зажмуриваюсь до цветных кругов перед глазами и крепче сжимаю в объятиях своего сына.

Что, если Торн и его люди не справятся?

Что, если эти твари, кем бы они ни были, пойдут по моему следу? Исцеляющая магия здесь бесполезна, ей не защититься от нападения.

Остается только сидеть в каменной норе и молиться.

Молиться всем богам этого сурового мира, чтобы тот, кто пришел убивать, прошел мимо нашего убежища.

Глава 9

Хруст веток раздается совсем рядом с моим убежищем.

Я вздрагиваю всем телом и выныриваю из дремы. Сон мгновенно слетает, уступая место панике.

Сжавшись в каменной нише, закрываю собой спящего Бастиана. Драконья кровь бережет от весенней сырости, холод ему совершенно не страшен, но он напуган ночным кошмаром и спит очень беспокойно.

Тяжелые шаги останавливаются прямо перед провалом между валунами. Я зажмуриваюсь, мысленно прощаясь с жизнью, но дальнейшее звучит как-то слишком по-человечески.

Кто-то хрипло чертыхается, ломая многострадальный кустарник.

— Целительница? Ты здесь? — раздается знакомый голос.

Я распахиваю глаза и облегченно выдыхаю.

В проеме между камнями маячит фигура сэра Торна. Серый свет раннего утра позволяет хорошенько его рассмотреть. Лицо командира перепачкано копотью, грязью и засохшей кровью. На скуле красуется глубокая свежая царапина.

— Мы здесь, сэр Торн, — шепчу я пересохшими губами.

Поднимаю на руки Бастиана и неуклюже выбираюсь из укрытия.

Мужчина молча протягивает мне руку, помогая перебраться через скользкие от росы камни. Его хватка стальная, но ладонь дрожит от пережитого напряжения.

— Идем. Сюда скоро сбежится все зверье с округи. Запах свежей крови учуют за мили, — коротко бросает он, разворачиваясь и тяжело шагая прочь от холмов.

Какое-то время мы идем молча.

Я стараюсь не смотреть по сторонам, сосредоточившись на широкой спине командира. Торн ведет нас не на старую поляну, где разбили лагерь вечером, а забирает сильно вправо, продираясь сквозь густой подлесок.

— Кто... что это было? — решаюсь я нарушить тишину, когда мы отдаляемся на достаточное расстояние.

Торн не оборачивается, продолжая рубить ветки перед собой широким охотничьим ножом.

— Могры, — он выплевывает это слово с такой жгучей ненавистью, что меня передергивает. — Твари из-за гор. Недобитки.

— Могры? — переспрашиваю я, судорожно роясь в чужой памяти.

Кажется, именно с ними империя вела войну. Вернее, они были частью вражеских сил. Но Вивьен никогда не встречала этих существ и мало знала о них.