Меня забирают еще засветло. Трое женщин, которых я здесь раньше вообще не видела. Они заходят в шатер без стука. Одна несет сверток яркой ткани, другая коробку с украшениями (там что-то точно звякает), а третья что-то вроде хны в маленькой мисочке, знакомый запах. Мама только ей и красила волосы.

Они говорят между собой на арабском, но со мной не разговаривают. Только жестами показывают: разденься. Сядь. Подними руки.

Я не сопротивляюсь. Бесполезно. Потому что уже поняла: эта игра не по моим правилам. Нужно поддаться, чтобы хоть что-то выиграть. Не сидеть же пленницей в шатре остаток жизни. Ну и из плюсов: когда этот араб заведет себе третью жену, я смогу так же безнаказанно издеваться над младшей. Так здесь принято?

Меня моют в какой-то душистой воде. Руки расписывают хной замысловатыми узорами, которые текут от пальцев к запястьям, к локтям. Я все запоминаю: вдруг когда-то я все же вернусь домой и точно напишу об этом статью. Или мемуары.

Женщины рисуют быстро, умело. Затем приступают к волосам. Делают красивую прическу. Надевают на меня тяжелый кафтан с золотым шитьем, который пахнет какими-то травами, помогают с укаршениями и подводят к зеркалу.

Я смотрю на себя и не узнаю: кто эта чужая женщина в отражении? Я будто стала старше. Совершенно не мой стиль, и я бы с радостью все это с себя сняла и смыла. Моя идеальная свадьба (в моих мечтах, конечно) была бы где-то на Гавайях, у океана, а не вот это все. Хотя я и о свадьбе-то не мечтала. Так, чужую картинку из соцсетей подцепила. Планы на жизнь были совсем другими. И уж явно не связываться с восточным мужчиной.

Праздник начинается после захода солнца.

Я сижу на возвышении, на подушках, под балдахином из расшитой ткани. Вокруг люди. Много людей. Они танцуют, поют, хлопают в ладоши. Мужчины и женщины разделены, но все веселятся. Для них это настоящий праздник. Для меня — похороны.

Передо мной ставят поднос с мясом, фруктами, лепешками, но кусок в горло не лезет. Я не пью. Даже воду. Потому что если сейчас что-то попадет в желудок, меня вывернет на этот расшитый ковер, на этот праздничный кафтан, на их счастливые лица. Поэтому, глядя в одну точку, представляю, как расчленяю Наумова. Это куда приятнее.

Один раз ко мне подходит служанка, молоденькая, с огромными глазами, робкая. Протягивает кубок с чем-то холодным и шепчет на ломаном английском:

— Я Лейла, ваша помощница. Пейте. Саид Ясин сказал, вы должны быть в силах.

Смотрю на нее несколько секунд. Силы? Для чего? Пусть даже не надеется, что сегодня между нами что-то будет. А если все-таки да, то ему придется резать собственное запястье и лить кровь на простынь, чтобы не опозориться перед родней. Или какие там у них традиции?

Не знаю, сколько длится торжество. Мне все равно. Вспоминаю о своей квартире в Москве, как бы сейчас забралась на высокий барный стул на уютной кухне, налила в любимую чашку чай и включила сериал, или какой-то подкаст, или урок английского. Я постоянно что-то новое изучала, и столько планов было... Мне казалось это перед отъездом днем сурка. Скучным, однообразным. Как же я заблуждалась. Сильно.

Окидываю безразличным взглядом женщин и замечаю Зару. Она стоит в синем кафтане, с идеальной укладкой. Смотрит на меня. И как я в мыслях расчленяю Наумова, то же самое, похоже, она делает со мной. Отчасти мне ее даже жаль. Потому что мне плевать на ее чувства. И к ее мужу я ничего не испытываю. Я бы даже сказала, что он мне отвратителен. Спать по очереди с двумя женщинами... И с двумя ли? Сколько у него таких?

Когда все заканчивается, меня поднимают с подушек и ведут через лагерь к шатру Ясина. Соблазн прихватить со стола какой-нибудь острый предмет велик, но я запрещаю себе даже думать в этом направлении. Да, мне не нравится это место, люди и роль второй жены. Но это всяко лучше, чем быть не пойми где, под кем и неизвестно сколько раз. Так себе утешение, но хоть какое-то.

Пока иду мимо затухающих костров и накрытых столов, ловлю себя на странном ощущении, что это все нереально и у жизни дурацкое чувство юмора.

20 глава

Женщины заводят меня в шатер Ясина, а сами расходятся, что-то приговаривая на своем тарабарском. Если бы, конечно, у меня был телефон, я погуглила, как все происходит в этой стране после свадьбы, чтобы знать, к чему готовиться, но, увы. Я мало того что в беду угодила, так, по ощущениям, и в каменный век попала. С современными элементами в интерьере.

Внутри горят лампы. Мягкий свет, ковры, подушки. Низкий столик с фруктами и кувшином. Ясин стоит в углу. В распахнутой светлой рубашке. Наблюдает за мной, пока я замерла у входа и боюсь пошевелиться. Бросаю взгляд на кровать, где еще буквально позавчера он трахал свою жену, а сегодня, похоже, собирается трахать меня. Впрочем, нет, Гугл не нужен. И так понятно, чем мужчина и женщина занимаются после того, как становятся мужем и женой. И через тысячу лет все будет одно и то же.