Найдя глазами тунику у стены, где он вчера «издевался» надо мной, я встаю и накидываю ее. Иду в ванную умыться. Ополаскиваю лицо холодной водой и не сразу замечаю знакомый контейнер. Сначала не особо придаю значение, а потом любопытство берет свое. Да ладно? У Ясина плохо со зрением? Открываю. Да, линзы. Глубокого черного оттенка. Хм…

— Проснулась? — вздрагиваю и едва не роняю контейнер с его секретом.

Закрываю и поворачиваюсь, приходя в изумление, потому что от грозного врага с черным подавляющим взглядом осталась только внешность. А глаза Ясина изумрудные, сонные и… такие выразительные.

22 глава

— Ты… — выдыхаю я, не в силах сформулировать мысль.

Этот цвет Ясину определенно идет больше.

— Ты носишь цветные линзы? — все еще не верю. — Зачем?

Кажется, ему интересно за мной наблюдать.

— Плохое зрение, эксперименты со внешностью, — отвечает с намеком на улыбку. — Черные глаза больше подходят для пустыни. И меньше привлекают внимания.

— Что еще у тебя ненастоящее? — язвлю я.

Он усмехается. Встает рядом. Нагой, уверенный, с повязкой на груди и зелеными глазами, которые делают его почти человечным. Почти. Я все еще его пленница.

— Все настоящее, — забирает у меня контейнер и ставит его на место. — Но есть свои нюансы. У тебя ведь тоже подобные имеются.

Поворачивает меня к себе, и я оказываюсь в его объятиях. Большим пальцем проводит по моей нижней губе, и я ненавижу то, как мое тело отзывается на это прикосновение. А еще эти глаза... Удивительно, как одна простая деталь меняет лицо практически до неузнаваемости.

— Тебе так больше идет, — делаю вид, что не понимаю, о чем он, хотя, наверное, досье у него на меня имеется. И да, Ясин прав: кто не без греха. — Зара тоже знает об этом нюансе?

— Думаю, она не такая наблюдательная, как ты, и не роется в моих личных вещах, пока я сплю. Впрочем, она и не ночует со мной. Но для тебя сделал вчера исключение.

— Привилегия? А как же равноправие жен? Или как это у вас принято?

— Я закон. Как скажу, так и будет.

Его руки опускаются мне на талию, а палец на губах замещает его дыхание. Он, как и тот день у контейнера на вечеринке, глубоко вдыхает мой аромат, ведет сухими горячими губами по шее, а потом впивается в нее, как кровопийца, оставляя, кажется, засос и рождая в голове хаос. Как? Как можно одновременно ненавидеть человека и испытывать к нему желание, интерес?

— Нет, — шепчу я, отталкивая его.

— Предлагаю ввести наказания за твои «нет».

То ли всерьез говорит, то ли запугивает.

— Скажи еще раз. На своем родном языке.

Точно, извращенец.

Мотаю головой. В ответ улыбается. И, вопреки ожиданиям, что накинется и снова начнет нарушать мои границы, лапать, засовывать язык в рот, а может, еще что-то в местечки пониже, вдруг выдает:

— Иди к себе в шатер, — говорит он. — Лейла принесет тебе завтрак. Ей можно доверять.

Что-то удивительное. Или это эффект зеленых глаз? Пусть тогда подольше черные не надевает.

Я, накинув на себя одежду, ухожу и, к изумлению, у входа встречаю… охрану? Мужчина что-то громко говорит, и словно из ниоткуда появляется Каиль. Провожает до моего шатра. Где я наконец-то выдыхаю от облегчения.

Через несколько минут появляется Лейла.

— Госпожа, — кланяется она. — Что вам принести на завтрак? Вы хотите сюда или накрыть в общем шатре?

Я смотрю на нее. Лет семнадцать, не больше. Глаза огромные, наивные. И она меня боится. Или уважает. Или делает вид.

— В общем, — отвечаю я, потому что если я еще один день просижу одна в этой клетке, то начну разговаривать со стенами. На арабском. К тому же там сегодня вроде как людно и не все гости разъехались. Нужно разведать обстановку. Пока есть такая возможность.

— Помочь вам переодеться?

— Я сама. Жди меня снаружи.

А впрочем, мне нравится быть второй женой. Слуг до этого дня у меня еще не было.

В общем шатре людно. Женщины, которых здесь уже меньше, чем вчера, встречают меня любопытными взглядами. Я чувствую себя экспонатом в музее. Наверное, думают, как долго эта русская здесь протянет? Без понятия.

Я сажусь за стол, Лейла ставит передо мной поднос с лепешками, медом, чаем. Делаю глоток — мятный, сладкий, обжигающий. И вкусный. То ли я проголодалась.

— Валерия.

Поднимаю голову. Передо мной стоит женщина. Лет тридцати. С темными, почти черными волосами, собранными в низкий пучок. Лицо без косметики, но красивое. Одета в длинное платье, на плечах накидка.

— Я — Амина, — говорит она на английском с легким акцентом. — Сестра Ясина.

Я не знаю, что ответить. Сестра? У него есть сестра? Задерживаю взгляд на ее глазах. Карие. И на них нет изумрудного цвета. Скорее всего, настоящие.

— Можно сесть?

Я киваю. Она опускается напротив, наливает себе чай. Молча рассматривает меня.

— Не бойся, — Амина касается моей руки. — Я пришла поближе познакомиться. И предупредить.

— О чем?

Она оглядывается. Убедившись, что никто не слушает, наклоняется ближе.