Ясин скользит по моему животу ладонью, опускается ниже. Пальцы касаются там, где уже мокро, раздвигают складки, исследуют. Это просто физиология, — успокаиваю себя. Которая после нашего полового акта сойдет на нет. Никогда ему это не прощу!

— Сбежишь, — повторяет он. — Обязательно. Но не сегодня.

Его палец проникает внутрь. Я закусываю губу, чтобы не застонать. Он двигается медленно, дразняще, изучая каждый сантиметр. Второй рукой держит меня за бедро, не давая отстраниться.

Я закрываю глаза. Внутри — каша из гнева, стыда, желания. Ненависть.

— Открой глаза, — требует он.

Без понятия, как видит, наверное, чувствует.

— Валерия, — нажимает на клитор, делает несколько круговых движений — и снова погружает пальцы в меня. Уже два.

Открываю глаза. В тканевой стене шатра нет зеркал. Но я вижу нашу тень. Он возвышается надо мной, как темный хищник. А я маленькая, дрожащая — зажата между ним и стеной.

Внутри все переворачивается. Все, что между нами происходит, очень горячо. Но и еще унизительно. Особенно тем, что я, кажется, хочу его вопреки здравому смыслу и логике. Или нет. Я себе это придумала. И это просто воздух между нами такой плотный, что трудно дышать. А еще он перетрахал столько женщин и явно вывел какую-то универсальную формулу, как сделать ей приятно.

— Ты боишься не меня, а себя. Что придется признать: ты хочешь мужчину, которого должна ненавидеть, да?

— Это неправда, — выдавливаю я.

— Правда. — Спускается губами по позвонкам вниз и…

О Господи, его пальцы замещают его губы?

— Я хочу попробовать тебя на вкус, — говорит он, раздвигая мои ноги и заставляя прогнуться в спине.

Его язык там, где еще ни один мужчина не был.

Господи…

Я вцепляюсь в ногтями в ткань. Потому что это не противно, это…

— Ох, черт, — выдыхаю я по-русски, вспоминать о переводе сейчас точно не в состоянии.

Ясин отвечает тем, что ускоряется. Его пальцы гладят анус, один входит внутрь, продолжая ласкать меня языком, доводя до точки невозврата. Я кончаю почти сразу. С криком. С таким ощущением, будто пустыня взорвалась звездами у меня под веками.

Что-то нереальное. И незабываемое.

Ясин поднимается, поворачивает меня к себе лицом. Его глаза горят, пока я содрогаюсь в волнах оргазма.

— Это… это ничего не меняет, — тяжело дышу я. — Я все равно тебя ненавижу.

— Ненавидь. Но не смей врать, что не хочешь. Сегодня я тебя не трону. Но познакомиться со мной поближе придется. — Кладет руку на плечо и давит.

Опускаюсь перед ним на колени.

До минетов у меня дело не особо доходило. Я и с девственностью-то абы как лишилась, а тут сразу вторая жена. Незапланированное ускорение…

Ясин гладит мою щеку, пока я разглядываю его член. Идеально ровный, красивый и большой, с синими выпуклыми венами. Это везение в моем случае или не очень? Вопрос же времени, когда он окажется во мне, да?

И что в данном случае лучше? Быть оттраханной в рот или туда, где только что были его язык и губы и до сих пор приятно пульсирует от оргазма?

— Нет, — подняв глаза, произношу я, даже не сразу сообразив, что говорю по-русски.

Но Ясин вроде бы понимает. Нагло усмехается.

— Ты упрямее, чем я думал.

Подхватывает меня под подмышки, берет на руки и несет к кровати, что-то приговаривая в ответ на своем тарабарском. Кладет на матрас. Я наблюдаю за ним, замечаю, что бинт пропитался красным. Ну это и естественно, я хоть и стройная, но вес у меня нормальный.

Готовлюсь, что вот сейчас накинется, накроет меня сверху и возьмет, но, вопреки ожиданиям, накидывает одеялом, а сам идет в ванную.

Не берусь представлять, чем он там занимается. Прислушиваясь к звукам льющейся воды, закрываю глаза и уши и лежу так. Не знаю, сколько. Чувствую, как матрас прогибается, и Ясин прижимается ко мне, обнимает. Немного влажный, его член опять стоит, и расслабиться не выходит. Я снова в уязвимом положении и непонятно, лишится моя задница сегодня девсвтенности или нет.

Проходит пять минут, десять, но ничего не происходит. Мы просто лежим.

В какой-то момент мозг устает находиться в напряжении и расслабляется. Я вырубаюсь. А просыпаюсь от того, что чувствую себя будто в печке нахожусь.

Ясин, обняв меня, спит. Аккуратно высвобождаюсь и смотрю на него. После душа он, видимо, сменил повязку, крови немного, и во сне он выглядит хоть каплю похожим на меня. Таким же уязвимым и беззащитным.

Бросаю взгляд на кувшин. Кинжал на месте. Неужели настолько доверяет?

Но так и быть, в отместку, что не трахнул меня вчера, сегодня он тоже выживет.