Тем более пока не соображу, кто желает моей смерти, кто друг, кто враг, и где мне будет безопаснее. Потому и протягиваю одну шпильку девчушке.

— Этого хватит, чтобы вернуть украшение твоей мамы? — спрашиваю я.

А она застывает. В глазах начинают блестеть слезы.

— Вы шутите? Этого на три маминых заколки хватит!

— А за одну мамину заколку что можно купить?

— А что бы вы хотели?

Вина, креветок и интернет, но о таком не скажешь.

— Какое-нибудь простое платье. Если есть в этом доме, то так даже лучше. Мне сейчас не стоит выделяться. И еды. Хорошей еды, — говорю я.

— На это хватит, госпожа, — кивает шатенка.

— Тогда можно я останусь у вас на пару дней? Не за бесплатно, конечно. И не надолго, а пока не разберусь, что со мной приключилось? — спрашиваю я.

— Разумеется, — кивает девчушка. — Я сейчас же всем, чем смогу помогу. А вы пока отдыхайте!

Кланяется и выбегает, хлопнув хилой дверью. А та, ударившись, приоткрывается, позволяя увидеть недовольного Нико.

— Следи за госпожой. Помогай, если что нужно и не вздумай больше грубить! Помни, чему нас мама учила! — велит ему сестра.

— Понял я, понял, — бурчит мальчишка и усаживается на крыльцо ко мне спиной.

Хочу подняться на ноги и осмотреться. Надо же понять, в конце-концов, где я оказалась. Вот только едва встав на ноги, пошатываюсь, и перед глазами меркнет. В сон начинает клонить крайне не вовремя. Видимо, отвар оказался с побочным эффектом снотворного.

Пытаюсь перебороть усталость, но сон берет свое. Проваливаюсь в не бытие, но вместо спокойного отдыха, сознание терзают вспышки. Карета, нападение, люди в черном, мечи… Марго, как же она там? Спаслась?

Зову ее, бегая по пустым улицам столицы в этом сне, и вдруг резко наступает тишина и темнота.

Затем шорох, еще один. Будто кто-то крадется. Половица противно поскрипывает.

Или это уже не сон?

Резко открываю глаза, уткнувшись взглядом в потолок той же лачуги, оборачиваюсь и застываю от шока…

Глава 18. Королевская лопата

Дверь хижины распахнута настежь, а возле меня стоит какой-то мужчина лет двадцати- двадцати пяти. Темные волосы с рыжим отливом взъерошены, лицо смуглое и то ли грязное, то ли нервно загоревшее.

Взгляд свирепый и в то же время будто глуповатый. Но самое страшное — этот незнакомец направляет в меня какую-то палку, похожую на обломок черенка лопаты.

— О, проснулась, ненаглядная! — гаркает он.

Я успеваю разве что моргнуть и рот открыть. И тут же замечаю, что за спиной этого бугая, маячит еще один со светлой макушкой. Он, кажется, что-то ищут возле стола. И ищет весьма мародерский, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на своего приятеля с палкой.

— Ну, что? Добегалась? — спрашивает меня. — Сама отдашь, или силой из тебя долг выбивать?

— Какой долг? — охаю я.

— Как какой? — злится рыжий. — Думаешь, мы не в курсе, что ты свои травки да побрякушки из-под полы продаешь?

Чего? Побрякушки? Это он про заколку, которую я Илане поручила в ломбард отнести? Неужели в этом мире и све просто так продать нельзя?

— Ну, чего вылупилась? — гаркает. — Плати! За все полгода плати и не вздумай опять врать, про пустые карманы! Видали тебя наши люди у ювелиров, да потом на рынке!

И тычет мне своей палкой чуть ли не в лицо.

— Так, погоди! — отмахиваюсь от дурнопахнущей деревяшки и резко поднимаюсь на ноги.

А бандит выпучивает глаза от неожиданности.

— Ты чего?! — рявкает и вновь тычет коренком.

Засунуть бы ему эту штуку куда поглубже, но сначала разберусь.

— Какие еще полгода? За что я должна вам платить? — спрашиваю я.

Глаза рыжего становится еще шире от удивления. Но вместо того, чтобы объяснить, оборачивается к блондину.

— Глава! Тут эта… дурочку из себя строит! — гаркает рыжий блондину.

— Да ты что? — отзывается Глава.

Оборачивается, демонстрируя свое весьма симпатичное лицо с жидкой бородкой, голубые глаза, да наряд такой же простецкий из синей и черной ткани, и мятый, как у рыжего.

— Глаза протри. Это не она, — отзывается он.

— Как?! — охает рыжий.

— Той восемнадцать на днях исполнилось. Эта явно же старше, — отзывается блондин и по-хозяйски вышагивает в мою сторону, продолжая нагло облизывать взглядом. — Да и при теле уже. Лицо холеное, волосы блестящие. Какая из нее сирота-оборванка? Рваным тряпьем натуру не спрячешь.

— Коль не наша паршивка, то кто? — охает рыжий.

Блондин в этот момент останавливает метре от меня. Уголок его губ дергается вверх, пока взгляд медленно поднимается с моей талии к груди и выше.

— А вот это хороший вопрос. Кем будешь? — спрашивает меня.

— А кто спрашивает, господа? — вскидываю подбородок.

— Дерзкая, — шипит рыжий. — Проучить бы!

И сжимает палку покрепче, готовый приложить ее к моему телу, но блондин легким движением руки велит не спешить.