Король ловко вскрывает ее. Разворачивает послание, хмурится, пока читает, а затем очень уж не по-доброму косится на меня.

Глава 15. Настойчивое приглашение

— Что-то не так? — спрашиваю, ибо этот загадочный гад слишком долго молчит.

— Ну что вы, — отзывается король.

Смаргивает, делая вид, что все, как обычно, а затем протягивает мне письмо.

— Дело касается вас. Потому и решение оставляю за вами, — говорит, пока я касаюсь кончиками пальцев шероховатой бумаги.

Разворачиваю, глядя на буквы, явно выведенные чернилами и пером. Военный министр, хоть и обращается с просьбой к Его Величеству королю, но речь здесь и правда идет обо мне.

— Ну, что скажете? — спрашивает король, пока я дочитываю последние строки.

Министр просит короля отпустить меня в надежном сопровождении в семейный особняк для того, чтобы присутствовать с членами семьи на пятой годовщине смерти матушки Магдалины.

Повод серьезный, да и учитывая, что во дворце на меня пытались напасть, может, оно и к лучшему — затаиться где-то в безопасном месте и подучить правила местного мира. Но не раскусят ли близкие Магдалины, что я подделка? Они же все-таки вырастили ее.

А если откажусь от поездки, тогда что?

— Вы слишком серьезно задумались, — тем временем подмечает король. — Изучать тело погибшего вам куда проще, чем решиться на поездку в отчий дом? Занятно. Раньше вы бы сами упрашивали меня вас отпустить.

— Многое изменилось, знаете ли, — отзываюсь я. — Вдруг по пути на меня еще кто-то нападает?

Кажется, король и сам об этом думал.

— Полагаю, что ваш отец уже прознал про нападение и прочие дрязги во дворце, потому и отправил письмо сейчас. Ведь день смерти вашей матери только через месяц, — сообщает король. — И как вы могли прочитать, министр обещал приставить к карете личный отряд стражников.

— Так спешите меня сослать? — спрашиваю в свою очередь. — А как же отбор?

— Отбор подождет, — отзывается король.

Странно, но он будто даже рад такому положению дел. Точнее не моему отъезду, а тому, что отбор можно перенести. Но почему?

Сказала бы, что новая я его заинтриговала, как он и признался ранее, но нутром чую, что дело далеко не в этом. Чувство, что он и отбор этот вовсе неспроста затеял. Но понять, что именно происходит у короля в голове, пока невозможно.

— Но я все еще нездорова для дальней поездки, — напоминаю Его Величеству.

Замечаю в уголках его губ легкую улыбку.

— “Дальняя” поездка занимает не больше часа по столице. Но вы правы, многое действительно сильно изменилось. Особенно вы, — подмечает он. — Что ж, тогда сообщу, что по состоянию здоровья вы не сможете исполнить дочерний долг перед покойной матерью. Или же можно не утруждать ответом? Кто-то доложит быстрее, чем голубиная почта дворца.

— Намекаете на шпионов отца? — спрашиваю, глядя в глаза.

Король решает оставить вопрос без ответа, но я и без него понимаю, что так оно и есть. И возможно тот шпион — Марго.

Тогда тем более нельзя возвращаться в место, где меня все знают. Тем более, еще не окончено расследование.

— Придумайте для вашего отца ложь поубительнее. Он ведь не прощает неподчинения, — решает посоветовать мне Величество, остановившись у дверного проема.

Выхожу на свежий воздух следом за ним, а у ворот среди толпы слуг уже маячит Марго. Вся нервная, взъерошенная.

Делаю вид, что ничего не случилось, и ступаю к свите. К моему возвращению зал, где были претендентки, оказывается пуст. Одной из девушек стало нехорошо от духоты, вот всех и распустили.

— Ваше Величество, позвольте я начну собирать вещи, — просит Марго, как только возвращаюсь в комнату. — Выехать лучше сегодня, чтобы пропустить завтрашний день по отбору.

— Выехать куда? — спрашиваю служанку, ибо я ей про письмо от отца ничего не говорила.

— Ну как же? На поминки, — сообщает она. — Разве вам еще не сообщили?

Мне-то сообщили, но Марго откуда все это знает?

Спросить не успеваю. За дверями раздается голос:

— Письмо Ее Величеству.

Марго спешит передать мне сверток, но уже с другой сургучной печатью. Та, с драконом, видимо, была личным знаком военного министра, а это — герб дома Магдалины. И направлено уже не королю, а лично мне.

Дедушке, значит, стало плохо. На предсмертном одре пишут они. Но почему мне кажется, что это явная ложь и манипуляция? Однако для кого?

Они так быстро прознали, что я решила оттянуть поездку и подсуетились, чтобы я не отвертелась? Или же заранее решили атаковать со всех сторон, чтобы у короля не было шанса отказать в прошении, даже несмотря на отбор?

Подозрительно. И не менее подозрительно то, что претендентке в такой важный день вдруг стало плохо от духоты. Тем более окна перед уходом в темницу я велела открыть.

М-да, ситуация становится сложнее. И отказаться при таких условиях я, наверное, уже не могу. Разве что разыграть, что сама слегла, притом что сегодня проводила отбор с вином и мафией.

И как же быть?