Может, это потому что наряд у меня был “барский”, а девчонка, судя по всему, простолюдинка.

— Иных вещей у нас не водится. А ваше было совсем мокрым. Заболели бы. Я его постирала, но на улице вешать побоялась. Украсть могут. В сарае долго сохнет, — объясняет девушка.

— Все х…, — хочу сказать “Все хорошо, спасибо”, но голос проседает на хрип.

— Нико! Быстро принеси воды! Теплой! — командует ему девчонка.

Мальчонка нехотя спрыгивает с лавки и, кинув в меня сердитый взгляд, выходит.

А девчонка смотрит на меня такими глазами, что я уже начинаю взрываться от злости. Злюсь, разумеется, на себя. Потому что все еще слова вымолвить не могу. А надо, потому что девчонка эта трясется как осиновый лист, глядя на меня. Будто нагоняя ожидает.

Может, знает, что я королева? Тогда почему стражников никаких не позвала?

— Госпожа, а как вас зовут? Скажите, и я сразу же сбегаю к вашему дому и сообщу, что вы нашлись, — просит она. — За вас ведь, наверняка, беспокоятся.

— В последнем не уверена, — отзываюсь я и на удивление сказать получается четко.

А когда Нико приносит теплой воды, так и вовсе отпускает.

— И отвар, госпожа, отвар, — говорит девочка, подавая мне какую-то мятую кружку.

Вид дико нестерильный. Не то что грязь, нет. Кружку наверняка намывали и натирали — даже царапинки от чего-то похожего на железную губку остались. Но ободочки от старого чая вьелись намертво.

— Простите, хорошей посуды нет, — вновь извиняется девушка.

Сейчас с точностью могу сказать, что ей лет восемнадцать на вскидку. Хотя худенькая настолько, что старое платье в заплатках на ней мешком сидит. И подпоясано оно превратившимся в подобие веревки красным ремешком.

— Ты мне жизнь спасла, за что тут извиняться. Это я должна благодарить тебя, — отзываюсь я. — Как я здесь оказалась?

— Тебя моя сестра из реки вытащила, а сама чуть не утонула, — буркает мальчонка.

И внимательно следит за мной, будто ожидая, что я могу принести вред его сестре. Совсем ребенок, а мужское уже растет. Защитник.

— Брось. Не так уж и опасно было, — сглаживает углы сестра.

— Ага, течение у реки такое бурное, что я опять едва не стал сиротой!

— Нико! — вскакивает девушка, а он сердито отворачивается.

— Пойду проверю платье госпожи! Надеюсь, госпожа умеет быть благодарной за спасение. — бурчит он и толкает хлипкую деревянную дверь, больше подходящую сараю, нежели дому.

— Не сердитесь на него, пожалуйста, — просит меня девочка. — Он раньше самым добрым ребенком во всем хуторе был. Но как не стало родителей, совсем колючкой стал…

— Как тебя зовут? — спрашива я.

— Илана.

— Значит, вы вдвоем с братом здесь живете?

— Уж год как, — отзывается она. — Это наш единственный дом.

А я вновь окидываю взглядом то, что она назвала домом, но увы ассоциации лишь с сараем. И сейчас лето, а каково же тут зимой?

— Я слышала, что ты продала что-то ценное, чтобы купить мне лекарство, это так?

Девушка опускает взгляд в пол.

— Не продала, заложила. Заколку от мамы.

— Когда ты меня нашла, со мной ведь были украшения? — спрашиваю я.

В прическу мне Марго кучу золотых шпилек натыкала, да и на шее было колье.

— Были, госпожа! — отзывается девчонка и тут же достается из-под настила, который служит мне кроватью, тряпку.

Раскрывает, показывая колье, пару шпилек и одну сережку. Вторая, должно быть, утонула в той реке. Но где же камень, который в меня кинул страж?

Этот камень, как бы бредово ни звучало, скорее всего, и перенес меня в реку.

Вопрос в том, случайно ли это вышло, или намерено?

— Это все, что было при мне? — спрашиваю девушку.

— Честное слово, госпожа, все, что было при вас — здесь. Мы ничего не брали!

— Не беспокойся, даже если бы и взяли, я бы не рассердилась. Вы же мне жизнь спасли. Кстати, а почему не взяли? Отдала свою заколку ради спасения незнакомки, вместо того, чтобы лечить меня за мои деньги? — хочу понять, что же движет этой необычной девушкой.

А она опять улыбается. Да так беззаботно, что этот мир, который казался мне холодным с самого моего появления, будто бы теплеет.

— Я не глупая, госпожа. Не думайте, что выгоды не видела, но… — отводит стыдливо взгляд в сторону. — Если бы я не смогла спасти вам жизнь, а за вами пришли и выяснили, что мы что-то сдали закупщикам, то и меня и брата бы казнили.

А девчонка права. Она далеко не глупая. Она умная, тем более для своих-то лет.

— Ну раз уж, умирать я передумала, то, наверное, нам всем стоит немного расслабиться? — улыбаюсь в ответ.

Беру из свертка одну из золотых шпилек и прикидываю, какова же ее ценность в этом мире. Надеюсь, что средняя, ибо сдав в местную ювелирку колье, можно привлечь лишнее внимание.

Если бы я искала пропавшего человека, у которого была куча драгоценностей, то велела бы прочесать все ломбарды на появление похожих вещиц. А я не уверена, что хочу быть найденной.